Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
Эпилог

А теперь… взгляните на этот мир глазами Линсю.

Чем пахнет море? Ах, если бы кто знал, сколько раз этот вопрос терзал мой измученный разум! Раньше, когда я задавал его вслух, внутри меня плясала бешеная чихуахуа, готовая прогрызть дыру в моей черепной коробке.

Чихуахуа… Что это вообще такое? Сомнения, облепившие разум? Тысячи вопросов, сталкивающихся друг с другом? Я долго думал, что именно так оно и есть. Но в конце концов пришёл к выводу, что эта чихуахуа — не что иное, как страх, принявший облик глупой, нелепой шутки, которой я отмахивался от любой надвигающейся опасности.

И сейчас… Стоя на этом злосчастном берегу, вглядываясь в бескрайнюю даль, я могу с уверенностью заявить: моя внутренняя чихуахуа сдохла, утащив с собой в могилу все те жалкие эмоции, что когда-то делали меня… мной.

Итак… меня зовут Линсю Ваншан, и с той памятной встречи с легендарной демонессой Янжоу Люй прошло уже как полгода. За это время я почти ни разу не обратился за помощью к Минато, ибо в этом более не было никакой необходимости. За исключением, разве что тех редчайший случаев, когда он являлся предо мной сам.

Меня всему научила госпожа Люй, в обмен на скромную плату: снятую квартиру в центре Пекина и спонсирование её… хм, несколько экстравагантного образа жизни. Начиная с люксовых брендов, в которые она облачалась, и заканчивая теми деликатесами, что она вкушала, всё оплачивалось с моего личного счёта. Да поможет мне Будда, когда она доберётся до антиквариата. Правда, не уверен, что это произойдёт. В конце мая, она куда-то бесследно исчезла, так что связь с ней оборвалась так же внезапно, как и с братцем Эртаем.

Справедливости ради, за эти три года я ни разу не пересекался с ним. Раньше мы ещё переписывались в WeChat, но вскоре Эртай совсем перестал мне не то что звонить, а даже писать. Я лишь мог предположить, что виной всему Бай Цзюнь — его личный мучитель и, к моему великому удивлению, любовь всей его жизни. Впрочем, чем больше я об этом думаю, тем больше нахожу забавным, как эти двое смогли не просто ужиться, но и влюбиться друг в друга до беспамятства. Поистине, пути любви неисповедимы.

И вот, что самое дьявольское, призрак Шицзэ ни разу не осмелился явить свою бледную личину передо мной. Я был уверен, эта наглая потусторонняя морда выскочит сразу, как только я останусь один на один со своими ледяными мыслями. Но, возможно, его сдерживает мой братец Даньмэй, который находится со мной почти 24/7? Кроме сегодняшнего дня, разумеется. Но неужели Шицзэ всё ещё не решил, что он ко мне чувствует? Или, может, он ещё и к Даньмэю что-то испытывает?.. А может, он просто надо мной потешается? Испытывает, как девчонку, проверяет, хватит ли у меня стальных яиц, чтобы самому его выловить из небытия?

Да будет так. Именно поэтому я здесь.

Один. Как волк-одиночка на берегу проклятого моря Бэйдайхэ. Двадцать восьмое августа две тысячи двадцать восьмого года, в кромешной тьме, хоть глаз выколи. Ветра, впрочем, совершенно не чувствую, как и холода.

Я уверен, что на моём лице не отражается ни единой эмоции, как, впрочем, и всегда.

Сколько я тут торчу? Час, если быть до конца точным. Но ни единого намёка на какое-либо присутствие — словно боги решили, что миру пора сдохнуть.

Что ж, если гора не идёт к Магомеду… Тогда я стану тем, кто её призовёт. И сделаю это с помощью одной из своих тринадцати формаций.

«Техника: Трансцендентность. Душа третья: Симфония призрачных вод.»

Как только эти слова сорвались с моих губ, а пальцы в привычном жесте сложились в изящную мудру, море передо мной в буквальном смысле этого слова разделилось надвое, словно повинуясь моему приказу. Я двинулся вперёд, не обращая внимания на зияющую бездну по обе стороны, на скользкие, как сопли, камни, на горы скелетов дохлой рыбы и проклятых мертвецов, на битое стекло и прочий мусор, которого в этом гадюшнике как грязи. Я опускался всё глубже и глубже, в поисках лишь одного.

Я знал, что оно там. Даже если этого там быть не должно, ведь его когда-то давно оттуда выловили. Иначе говоря, я жаждал найти кости Шицзэ. Смешно, не правда ли? Я тот, кто вечно бегал от этого неотразимого красавчика, теперь сам копаюсь в его грязном белье? Вот только я и сам пока не понимаю, что за чертовщина творится в моей голове. Но я уверен, стоит мне увидеть его кости, и я позволю своему чёрствому сердцу хоть раз открыться, а не прикидываться куском льда.

Но на моём пути выросла одна маленькая проблема, которую я, впрочем, с радостью решу. Так что прежде, чем откопать кости этого засранца Шицзэ, я должен образовать «место силы». И какое счастье, что море всегда готово этим поделиться — утопленниками, чьи жалкие души я со спокойствием поглощу. Без удовольствия, без грусти. Просто потому, что так надо, и я, к сожалению, способен на эту мерзость.

Позади меня словно крылья распустился лиловый свет, вырисовывая знакомые контуры. Они были подобны… цветку, и я стоял прямо в его сердцевине. Орхидея фаленопсис, голубая с розовыми прожилками. О, да. Судьба опять надо мной издевается. Честно говоря, я был бы рад, если бы это была какая-нибудь вонючая хризантема, но нет, это проклятая орхидея! Так вот. О чём я?..

Ах да. Теперь я сам — это самое «место силы», куда будут стекаться кости мертвецов, которые нашли свою погибель в этом гиблом месте. Даже несмотря на то, что их трупы давно уже отсюда вытащили. Разумеется, я не намерен приглашать на «званый ужин» 1/3 Китая, только одного. Шицзэ. Моего Шицзэ.

Наконец, раздался тихий шелест, и он был подобен шёпоту тысячи уст, что сплетался в единую погребальную песнь. Я ощутил, как ледяные пальцы касаются моей кожи, как невесомые тела скользят сквозь меня, напитывая меня энергией отчаяния и боли. Не самое приятное ощущение, скажу я вам, но вполне терпимое. Главное — не зацикливаться на деталях, а просто принять этот поток. Ведь в конечном итоге, всё это лишь топливо для моей безумной формации.

Я продолжал двигаться вперёд, сквозь этот хаотичный мир теней и останков. Мои шаги становились всё увереннее, а аура вокруг меня — всё плотнее. Вокруг начали появляться размытые фигуры, то ли призраки, то ли просто игра света и моего больного воображения. Они тянули ко мне свои костлявые руки, беззвучно моля о пощаде, но я оставался непреклонен. У меня была цель, и ничто не могло меня остановить. Даже все демоны ада, иначе говоря те самые демоны небесного порядка, вместе взятые.

Вскоре мои глаза наконец увидели то, что искали, и я не смог сдержать слабую усмешку, тронувшую мои губы.

— Ну и помойка тут… Но ничего. Справимся. Ни впервой.

«Техника: Трансцендентность. Душа четвёртая: Эпос о жизни»

Как только прозвучало следующее заклинание, кости, призванные прямиком из гроба, начали собираться вместе. С помощью этой формации я могу вернуть к жизни тех, кто, казалось бы, навеки упокоился. Звучит имбово, не так ли? А кто я по вашему?

Всё ещё главный герой, который в конце концов просто обязан стать самым сильным, во имя клише всех этих дешёвых новелл и романов. Но, справедливости ради, вернувшийся к жизни будет нечистью того или иного ранга. Вот только Шицзэ, напомню, уже является призраком SS+ ранга. Разве не любопытно, что случится, если я его не просто призову, а воскрешу? Я уверен, он должен обрести плоть, не только на три часа в сутки, а навсегда. Он должен превратиться в бессмертную оболочку. Так что это вторая цель, которую я хочу проверить на практике.

Осталось произнести лишь имя, и я не стал медлить — слишком долго я к этому шёл, слишком долго судьба вела меня к этому моменту: «Эпос о Шицзэ Сакураями.»

Как только я произнёс эти слова, кости засветились мягким, призрачным светом. Вода вокруг забурлила, взмывая столбом вверх, а затем медленно осела, открывая моему взору фигуру… Шицзэ. Он был таким же, каким я его помнил: бледная, болезненная кожа, синие глаза, полные неизбывной тоски, и лёгкая, как издёвка, усмешка на тонких губах.

Воспоминания, эмоции, чувства — всё смешалось в единый калейдоскоп. Всё, что умерло во мне, возродилось вновь. Я увидел Шицзэ таким, каким он был на самом деле — ранимым, испуганным, но бесконечно любящим. И в этот момент я понял всё. Я понял, почему он не являлся мне, почему он испытывал меня, почему я сам пришёл сюда. Всё это время он ждал, что я сделаю первый шаг. И вот я здесь.

— Давно не виделись, Линсю, — произнёс он, и его голос был подобен шёпоту ветра, скользящего над тёмной бездной. Я молчал, словно впервые в жизни увидел его. Полгода пролетели как вечность. — Ты действительно призвал меня, — продолжал Шицзэ, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление, совсем как у побитой собаки. — Я думал, ты меня уже давно забыл.

Я подошёл ближе и, не сдержавшись, коснулся его щеки. Холодная, как кусок льда.

— Я пытался, — ответил я, и мой голос не дрогнул, как бы он этого не хотел. — Но я не могу забыть того, кого всё ещё с маниакальным удовольствием мечтаю приручить.

Шицзэ сомкнул веки, и на его безупречном лице отразилась тень глубокой, пронзительной тоски. Казалось, что даже небеса оплакивают его печаль.

— Моя драгоценная орхидея… почему ты так поступил? Зачем ты вернул меня из мрака небытия?

Значит, вот как обстоят дела… Вместо того, чтобы предстать передо мной, он предпочёл бы навсегда раствориться в пустоте? Но почему? Мучительное желание узнать правду терзало меня, но я не позволял себе задать этот вопрос. Не сейчас, когда бушующие чувства грозили вырваться наружу, словно вышедший из-под контроля поток.

Я отдёрнул руку от его щеки, скрывая смятение за маской безразличия. — Ты всерьёз полагаешь, что я потратил свои усилия ради тебя? — Мой голос был холоден и жесток. — Не тешь себя иллюзиями, Шицзэ. Ты всего лишь инструмент. Подопытный кролик в моём тщательно спланированном эксперименте.

Его глаза широко распахнулись, и в них мелькнула искра, напоминающая укол боли. Но я оставался непреклонен. Мои слабости давно погребены под толстым слоем льда — по крайней мере, я изо всех сил пытался в это верить.

— Я хочу понять, — продолжил я, обходя его по кругу. — Что произойдёт, если призрака SS+ ранга воскресить? Какие силы высвободятся? Какие возможности откроются?

Я остановился прямо напротив него, наши лица были в мучительном дюйме друг от друга. Его дыхание было холодным и мёртвым, но я чувствовал его напряжение.

— И если побочным эффектом станет обретение тобой плоти и крови, — прошептал я, мои губы едва касались его губ, — я не стану возражать. Возможно… даже немного порадуюсь.

Я оттолкнулся от него, повернувшись спиной к морю. — Но не думай ни на секунду, что это любовь. Это любопытство. В конце концов, я всегда ставил свои цели превыше всего остального.

Действительно. Даже когда я стремился защитить свою семью от позора, связанного с «взращиванием убийцы и совратителя», моя единственная цель заключалась в том, чтобы эта грязная история с Даньмэем не омрачила моё будущее. И когда Лига Чжулуна настигла меня в Бэйдайхэ, моё желание уберечь семью от надвигающейся тьмы было продиктовано лишь страхом перед грядущей виной. Это не истинное самопожертвование, а плод возведённого в абсолют эго.

В чём кроется разница?.. Различие, несомненно, фундаментально. Самопожертвование предполагает альтруистическое действие, направленное на благо других, часто в ущерб собственным интересам. В то время как мои действия основаны на эгоцентричных соображениях — избежание терзаний совести и защита собственного благополучия. Это хладнокровный расчёт, направленный на минимизацию негативных последствий для себя. Можно ли это назвать морально укоризненным? Безусловно. Но разве меня это когда-либо волновало?

В прочем, спасибо Шицзэ за столь длительное молчание, нарушаемое лишь плеском волн о берег. Это даёт мне достаточно времени, чтобы раскрыть перед вами свою истинную сущность. Но кроме этих абсурдных мелочей, я всё же ждал его реакции, и разумеется, не оборачивался. Знал, что он смотрит на меня, изучая.

— Как и всегда. Ты лжёшь, — наконец произнёс он, его голос был тихим, но твёрдым. — Ты лжёшь не мне. Ты лжёшь себе.

Мои губы тронула усмешка, но я остался стоять спиной. — Возможно. Но какая тебе разница? Ты ведь уже мёртв. Что ты сможешь сделать, если я действительно так думаю?

Он сделал шаг вперёд, и я ощутил прикосновение его ледяных рук к своей талии. Он развернул меня к себе, сократив расстояние между нашими телами до нуля.

— Я могу заставить тебя признать правду, — прошептал он у моего уха, и его дыхание опалило мою кожу. — Я могу разбудить чувства, которые ты так отчаянно пытаешься заглушить. Именно поэтому ты здесь. Именно поэтому ты готов достать меня даже из-под земли.

— Вот как ты об этом думаешь? — Спросил я, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как уголки моих губ приподнимаются.

Непостижимое ощущение. Я ведь хотел открыться ему, дать волю своему сердцу, но почему тогда мой мозг всё ещё отчаянно пытается сопротивляться?.. Почему то, что я затеял оказалось на самом деле не так просто, как планировалось? Почему я хочу его до последнего заставлять страдать своей ложью, и играть в эту вечную «тяни-толкайку»? Почему мне так нравится его вечно грустное лицо, которое из-за меня становится всё более полным трагедии? Чёрт возьми, да что со мной не так?..

Моё сердце сжалось от противоречивых чувств. Это было мучительно, но вместе с тем… возбуждающе. Видеть его таким — раскрытым, уязвимым, но при этом полным решимости прорваться сквозь мою броню — вызывало во мне некое извращённое удовольствие.

Ах… Шицзэ!.. Надеюсь ты рад, что я полюбил тебя? Ты заставил влюбиться в себя самого худшего в мире человека. И это так… Волнующе! Всё моё нутро неистово трепещет о одной только мысли о тебе!

Ведь в конце концов, он прав. Я здесь не только из любопытства и эгоизма. В глубине души я жаждал его. Жаждал его прикосновений, его взгляда, его присутствия. В прочем… Моя одержимость им и была той самой причиной, которая сдерживала меня до последнего. Ведь моя любовь настолько отвратительна, что лучше бы я сдох.

На что она похожа? Это вечное насилие над самым святым, что только может быть — над искренностью. Это как если ангелу оборвать крылья, а всё что осталось зафиксировать в мёртвой позе. И всё же, этот ангел — бьётся, извивается, пытается вырваться из объятий моего эгоизма.

«Любить — это значит перерасти себя, выйти за пределы своего «я», нащупать что-то большее», — шепчет мне мой внутренний голос, но я отмахиваюсь от него. Потому что для меня любить — это значит затачивать нож, которым я рано или поздно пронжу самое сердце любимого человека. Разве это не извращение? Разве это не высшая форма эгоизма, облачённая в одежды любви? И тот, кого я могу убивать хоть сотни раз стоит прямо передо мной. Вот оно моё истинное счастье!

— Шицзе… Ты делаешь меня счастливым... — В конце концов, я даже не заметил, как в потоке своих размышлений, эта фраза вырванная из контекста, вырвалась из моих проклятых уст!

Шицзэ на мгновение замер, а затем расплылся в странной, всепонимающей улыбке:

— Я счастлив, если могу осчастливить тебя, моя нежная орхидея!

Слова Шицзэ, такие простые и искренние, пронзили броню моего цинизма. Какая наивная, до ужаса чистая фраза! И именно она, как назло, заставила что-то дрогнуть внутри меня.

«Ах, Шицзэ, Шицзэ… Ты и правда полон решимости развратить меня своей невинностью, да?» — подумал я, чувствуя, как в груди зарождается нечто похожее на… тепло? Отвратительно.

Я резко опустил взгляд, будто разглядывая его губы, но на самом деле не в силах выдержать этого щенячьего взгляда. Но именно в тот момент, я и осознал, что слишком долго избегал его, пытаясь убедить себя в том, что он — лишь наваждение, которое рано или поздно исчезнет само собой. И что в итоге? Оно исчезло, но я сам его призвал.

— Счастлив? — произнёс я, поднимая голову и вновь встречаясь с его взглядом. — Ты хоть понимаешь насколько это эгоистично? — Я сделал глубокий вдох. — Шицзэ, это не то счастье о котором ты мечтаешь. Я ведь уже предупреждал тебя однажды не так ли?... Помнишь, тот самый момент, когда я говорил, что ни одна из девушек не задерживалась дольше недели?... Знаешь почему? Им было не под силу выдержать мою любовь. Поэтому теперь всё, что тебе остаётся это лишь пожинать плоды своих трудов. Иначе говоря, ты станешь моим партнёром, Шицзэ.

В его глазах промелькнула тень, будто отражение той самой бездны, из которой я его вырвал.

— Хочешь, чтобы я испытал на себе твою любовь?

Я вскинул голову, и мои губы, помимо моей воли, расплылись в улыбке, безумной и широкой, достойной самого Дьявола. Во взгляде вспыхнул алый, инфернальный огонь первородной ци — печать того, что я больше не человек, но и не нечисть, нечто среднее, балансирующее на грани двух миров.

— Верно. В противном случае, если ты посмеешь отказаться, мой милый, мне придётся забрать тебя силой, как непокорного раба. Считай, что выбора у тебя не осталось. — Слова мои были холодны, лицо — маска повелителя.

Глаза Шицзэ расширились от неожиданности, хотя на его лице, обычно безмятежном, лишь на мгновение промелькнуло смятение. В его синих омутах отразился красный отблеск моей первородной ци, и он немигающим взглядом смотрел на меня, как на экзотический цветок, источающий одновременно красоту и яд.

— Это... Немного неожиданно. — Тихо прошептал он, и в его голосе зазвучало что-то похожее на… восхищение? — Ты действительно стал тем, кого я боялся увидеть.

Я усмехнулся, предвкушая его ответ. В моих руках сосредоточилась энергия, готовая в любой момент сковать его, как цепями. Но в глубине души теплилась надежда, что до этого не дойдёт.

— Ты же знаешь, Шицзэ, я всегда получаю то, что хочу. И сейчас я хочу тебя. Живого, мёртвого… мне уже не важно. Ты будешь моим.

Он медленно провёл рукой по своим чёрным, как это беззвёздное небо, волосам, откидывая их с бледного лица. В его глазах плескалось мрачное веселье.

— Ты предлагаешь мне вернуться в мир живых, чтобы стать твоим трофеем? Это весьма… оригинально.

— Трофеем? — Холодно усмехнулся я. — Нет, Шицзэ. Партнёром. Соратником. Любовником, если того пожелаю я. Иначе говоря, тем, кто будет рядом, когда я буду вершить великие дела…

Я сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до нескольких дюймов, нарочито облизнув губы, и томно опустив веки: — …И ты идеально подходишь на эту роль.

На лице Шицзэ можно было прочитать все стадии принятия, когда он вздохнул, и этот звук был наполнен горечью.

— Я не могу отрицать, что ты всегда был… завораживающим исключением из правил. Но ты должен понимать, что возвращение в мир живых не будет лёгким ни для тебя, ни для меня.

— Ты же знаешь, мне плевать на все эти условности, — Я протянул руку и коснулся его тёмно-вишнёвых губ. Прильнул ближе, сдивагая пальцы к щеке. — Так что? Согласен?

Шицзэ, казалось, старался даже не дышать в этот момент. Он долго молчал, как и всегда, разглядывая меня будто пытаясь понять: кто же стоит перед ним? Великий лицемер, или тот, кого ему удалось влюбить в себя.

— Хорошо, — наконец, прошептал он, его холодные губы касались моих губ, когда он говорил. — Я согласен. Но… помни, ты сам сделал этот выбор, я тебя не заставлял.

Я лишь улыбнулся, и в моей улыбке, наверное, было больше дьявольской гордости, чем человеческой радости.

— Разумеется, Шицзэ… А теперь… — Я отстранился от него, но в этот момент, он резко схватил меня за руку, как некий сработавший защитный механизм.

Я лишь слегка усмехнулся в мыслях: «Похоже боится, что я снова от него сбегу. Но не в этот раз.»

— Техника: Трансцендентность. Душа четвёртая: Эпос о жизни Шицзэ Сакураями. Абсолютное воскрешение. — Заклинание сорвалось с моих губ.

Его холодная рука сильнее сжала моё запястье, и в тот же миг морское дно под нами содрогнулось. Тело начало преобразовываться, наполняясь силой и жизнью. Его бледная кожа налилась лёгким румянцем, в глазах зажёгся огонь. Холодная рука стала тёплой.

Шицзэ Сакураями вернулся. И теперь он принадлежал мне.

— Теперь… — Прошептал Шицзэ. — Позволишь ли ты мне…

Но вместо того, чтобы он продолжил то, что хотел сказать, я лишь прильнул к его губам своими губами.

Вода, что была по обе стороны от нас, удерживаемая мной с помощью формации третьей души начала смыкаться. Я углубил поцелуй, чувствуя, как тело Шицзэ, окончательно вернувшееся к жизни, прижимается ко мне всё сильнее. Его губы, ещё недавно ледяные, теперь пылали теплом, а взгляд синих глаз, прежде наполненный меланхолией, искрился нескрываемым желанием.

Забыв о предосторожностях, я вложил в этот поцелуй всю свою тоску по нему, всю боль расставания и всю ту безумную, неконтролируемую страсть, которую так долго подавлял. Язык скользнул в его рот, дразня и пленяя. Шицзэ застонал прямо в губы, пропуская мои пальцы в свои шелковистые волосы, когда вода над нами, наконец, сомкнулась окончательно.

В конце концов, нехватка кислорода заставила нас оторваться друг от друга, и немедленно всплыть на поверхность, жадно глотая воздух.

Вода вокруг нас успокоилась, отражая бледный свет луны. Шицзэ тяжело дышал, его синие глаза были расширены от возбуждения. На губах играла слабая, полубезумная улыбка.

— Моя нежная орхидея… — прошептал он, облизывая потрескавшиеся губы. — Неужто намереваешься взять меня?

Я лишь нагло усмехнулся в ответ. Нега и власть вновь захлестнули меня, превращая в безжалостного мучителя, знающего лишь одно — желание. Я схватил его за подбородок и, чуть наклонив его голову, произнёс на придыхании, глядя прямо в эти бездонные синие глаза:

— Безусловно.

Не дожидаясь ответа, я вновь впился в его губы, на этот раз более требовательно и грубо. Хватка в волосах Шицзэ стала жёстче, его тело больше не сопротивлялось, а жадно отвечало на каждый мой импульс. Я почувствовал, как его руки скользнули под мою мантию, срывая с меня шёлковую ткань. Его прикосновения обжигали, оставляя за собой след из мурашек и жгучего желания.

Я отстранился на секунду, чтобы сорвать с себя остатки одежды, наслаждаясь зрелищем его возбужденного тела, подсвеченного лунным светом. Его соски затвердели от холода и желания, а на бледной коже проступили алые отметины от моих грубых прикосновений. Я не мог больше сдерживаться. Страсть, как цунами, обрушилась на меня, лишая рассудка.

Схватив его за ноги, я обвил ими свою талию, прижимаясь к нему всем телом. Он застонал, когда я, не теряя ни секунды, вошёл в него. Предисловия? Подготовка задницы? Ах, увольте. Я просто хотел причинить ему боль, чтобы в конце она сменилась наслаждением, разрывающей его душу на части.

Я двигался яростно и беспощадно, словно одержимый демоном. Шицзэ извивался в моих руках, царапая мою спину и шепча моё имя сквозь стоны. Он был прекрасен в своей слабости и попытке хоть сколько-нибудь сопротивляться моему захвату его хризантемы. Но это лишь подстёгивало меня, заставляя двигаться быстрее и грубее.

Его стоны были усладой для моих ушей, его тепло было тем, что я хотел чувствовать от него, как только осознал всю тщетность своих стремлений, чтобы отмахнуться от его любви ко мне. Ему нужна была моя сила, моя власть, моя безумная одержимость им, которая могла как вознести на вершину блаженства, так и низвергнуть в пучину отчаяния.

Предел наступил внезапно. Его тело содрогнулось в конвульсиях, а стоны стали громче и отчаяннее. Я усилил темп, пока окончательно не потерял контроль над собой, извергая в него своё семя.

Мы оба тяжело дышали, прижавшись друг к другу, как два обломка кораблекрушения, уцепившиеся за единственную доску в бушующем океане. Шицзэ уткнулся лицом в мою шею, его горячее дыхание обжигало кожу.

— Линсю… — прошептал он, слова едва слышны. — Ты… ты уничтожишь меня.

Я лишь усмехнулся, не отрываясь от его тела. — Именно этого я и добиваюсь. Я уничтожу тебя, чтобы потом создать заново. Затрахаю до смерти, чтобы потом воскресить, Шицзэ.

С этими словами я вновь впился в его губы, начиная новый раунд нашей безумной игры, которая, я знал, никогда не закончится.

Тем не менее, я — Линсю Ваншан, чья душа трижды омылась в реке забвения, обрётший облик полуводяного дракона ранга SS+ и снискавший титул полубога Танатоса (да простит меня Даньмэй, разделивший со мной бремя эволюции и ставший полубогом Гипносом), предвидел, что горько пожалею об этом. Разумеется, не сейчас, когда он делал меня счастливым, а я делал счастливым его…

В конце концов, я и сам понимал, что воскрешение Шицзэ — лишь первый шаг в череде грядущих перемен, которые неминуемо затронут не только нас, а в первую очередь, клан Сакураями. Во-вторых, силы, пробуждённые во время ритуала, нарушили хрупкое равновесие между миром живых и миром мёртвых. И теперь мне предстояло нести ответственность за последствия. Но… Какая разница, если я уже получил то, чего искренне желал?

Безусловно, я эгоист, которому плевать на чужие цели, предостережения и желания. Если я захочу, то воскрешу всех тех, кто умирал в этой проклятой истории прежде, и даже самого Дьявола. Впрочем… Есть одно древнее поверье, которое ходит среди тайских монахов, что в Китае однажды пробудится сам «Люцифер». Но…

Это уже не моя история.

______________________________________________

_______________________________________________

[Благая весть, охотник! Завершив часть расследования с триумфом, вы удостоены расширенного доступа к архивам видеонаблюдения Поднебесной.]

[Желаете ли вы немедленно приступить к изучению данных, охотник?]

Не колеблясь ни мгновения, вы избираете путь «Да».

[Активация протокола анализа данных]

[Сопоставление критериев поиска с архивом]

[ВНИМАНИЕ! РАСШИРЕННЫЙ ДОСТУП ДЛЯ ОХОТНИКА РАНГА МАКСИ+ АКТИВИРОВАН.]

[Данная запись предоставлена камерой видеонаблюдения высокого разрешения — Архив №444-β]

[Идентификация личностей в кадре не представляется возможной. Предварительный анализ указывает на владение субъектами техниками сокрытия личности.]

[Система извлекла звуковую дорожку. Желаете ли прослушать запись?]

Это был выбор без выбора, петля, затянувшаяся вокруг вашей шеи.

[ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ: Содержание записи подлежит строжайшей конфиденциальности. Ассоциация Охотников уповает на вашу безусловную верность законам и не потерпит нарушений.]

— И что мне с вами делать, матушка? Вы должны были страдать вместе с моим отцом, но вместо этого теперь предпочитаете обучать Линсю?

— Дитя моё, не спеши с приговором! Разве твоей матери заказано вкусить радости мирской жизни? Что в этом плохого?

— Что плохого? Действительно, что может быть плохого в жизни той, которая уничтожила весь свой клан? Но мало того, что вы предали их, так ещё и ради чего? Ради какого-то сраного артефакта?! Матушка, только поэтому вы заслуживаете того, чтобы умереть снова.

— Ах, ну что за глупый ребёнок! Я ведь делала это ради твоего собственного блага, неблагодарный!

— Моего? И что я получил? Ведомо ли вам, матушка, какую жизнь я прожил прежде, чем стал тем, кем являюсь сейчас?

— Моё золотце… Я понимаю твою злость. И ты правда можешь ненавидеть меня за то, что был рождён неполноценным демоном, но благодаря этому ты стал ключом к этому миру, понимаешь?

[Субъект N2 упоминает неполноценность субъекта N1. Полудемоном является лишь один индивид. Возможный вывод первый: субъект N1 — Эртай Вэньчжоу. Возможный вывод второй: субъект N2 — Янжоу Люй по данным, что были введены вами в систему.]

— Да плевать я хотел на причину, по которой вы выдали себя за супругу моего отца, смертного сосуда, обречённого на связь с вами! Меня волнует лишь судьба моих собратьев, ваших собственных детей, рождённых не от моего отца, а нагулянных где-то на стороне. Вы убили их всех до единого, матушка, ибо они не достойны были нести вашу кровь, не так ли? Это ваши слова! И после всего этого вы мечтаете о мирной жизни? Бесстыдство!

— Дитя моё, умоляю, сдержи свой гнев! Они умерли во имя твоего же блага!

— Довольно! Я услышал уже достаточно. Всё, что вы говорите не имеет ни единого смысла! Вы ведь даже свою верную слугу не пощадили. Превратили её в демона, вместе с ребёнком, что был в её животе…

[Субъект N1 молчал ровно π-секунд, прежде, чем продолжить. Он сделал особый акцент на следующем, демонстрируя пренебрежение уважения к субъекту N2.]

— Ты… ужасная мать.

— Это неправда! Я спасла её от неминуемой смерти! Ребёнок был бы слаб, он бы не выжил! Я дала ей силу, новую жизнь! Разве это не милосердие?

[Были зафиксированы изменения в голосе субъекта N2. Классификация: паника, истерика.]

— Милосердие? Ты называешь милосердием превращение невинной души в орудие тьмы? Ты лишила её выбора, матушка. Ты отняла у неё право на жизнь. И ты смеешь говорить о милосердии? Ты убила их всех, матушка. И теперь пришло время заплатить за свои злодеяния.

[Субъект N1 стремительно надвигается вперёд. Обнаружены следы демонической ци в предполагаемом месте глаз. Вывод: Субъект N1 не выше 169 см, что подтверждает физический рост Эртая Вэньчжоу.]

— Нет, золотце, прошу тебя, не делай этого! Я твоя мать! Я любила тебя! Я всё делала ради тебя!

[Зафиксированы изменения в голосе Янжоу Люй. Классификация: страх. Янжоу Люй пытается перейти в режим отступления, однако Эртай Вэньчжоу снова настигает её. Скорость субъекта N1 приравнивается к скорости света, что так же является опознавательным признаком как Эртая Вэньчжоу. Выводы неоспоримы.]

— Любовь? Ты не знаешь, что это такое, матушка! Ты умеешь только убивать и предавать. Ты монстр, и тебе нет места в этом мире… Прощай, матушка.

[Эртай Вэньчжоу поднимает руку, и затем тепловыми датчиками было замечено следующее: в его ладони появляется сгусток тёмной энергии. Предполагаемая используемая им техника: «Цепи ведущего».]

[Вспышка тьмы. Тишина, длящаяся 13 секунд. Шаги.]

«Нам всем не место в этом мире, но если этого не сделал бы я, её бы всё равно убил бы кто-то другой. Очевидно, какой-нибудь другой охотник. Так что уж лучше мне тащить на себе эту ношу. Слышите? Вы — те, кто спустя время, будет смотреть на всё это и судить меня с высокой колокольни. Запомните: я уберёг вас от глупой и неминуемой гибели. Ведь вы, идиоты, даже не ведаете и толику силы моей любимой матушки…»

«А теперь, возвращайся к моему отцу, он тебя уже заждался.»

[Конец записи.]

[Охотник, Ассоциация надеется, что вы распорядитесь полученной информацией с мудростью и осмотрительностью.]

[Благодарим вас за сотрудничество.]

Юноша застыл, прикованный к мёртвому экрану. Тишина резала слух, информация обрушилась лавиной. Эртай Вэньчжоу, светоч Академии Саншайн, предстал матереубийцей! И мотивы его, сколь бы чудовищны они ни были, проистекали из пропитанной ядом душевной раны и всепоглощающего разочарования. Да уж, семейка Адамс нервно курит в сторонке…

Картина, развернувшаяся перед ним, превратила всё дело об исчезновении старой госпожи Су Мэйлин, охотницы в отставке, и по совместительству опекуна Эртая, в запутанный клубок лжи, предательства и мести.

Он осознал, что вляпался по самые уши в нечто гораздо большее, чем просто выслеживание потенциального преступника. Здесь разворачивалась настоящая шекспировская трагедия!

Запись обнажила семейные тайны, где любовь мутировала в проклятие. Слова Эртая заставляли перетряхнуть каждую деталь. Стало очевидно — здесь нет ангелов и демонов, лишь жертвы обстоятельств, заигравшиеся в бога.

«Ладно, детектив из меня, конечно, никудышный, но тут даже Шерлок за два счёта бы нихуя не понял,» — подумал охотник.

Данные требовали скрупулёзного анализа, сопоставления, чуть ли не гадания на кофейной гуще! Кроме того, нужно было так же выяснить, какую роль во всей этой вакханалии сыграл Линсю Ваншан и как его «шалости» повлияли на финал этой пьесы абсурда.

Впереди маячила гора работы, достойная Геракла, но он был готов. Готов рискнуть всем, даже схлопотать билет в один конец, лишь бы восторжествовал мир. Ведь в раскрытии самых непредсказуемых дел и заключалась его миссия. Итак…

Знакомьтесь, Кристиан Вонг, но те, кто достаточно осведомлён, чтобы знать его истинную сущность, зовут его «Отрицающий Истину». Он — гений маскировки, хамелеон в человеческом обличье, крутой настолько, что может обвести вокруг пальца даже самих богов.

И… он тот, кто сумел приручить и очаровать даже демона Байцзэ! Всё благодаря его убойному навыку (что китайцы называют техниками): «Подмена будущего, прошлого и настоящего».

Ох, Кристиан, этот грешник, давно позабыл, кем он был в прошлой жизни, но одна мысль, подобно кинжалу, вонзилась в его похотливое сердце: он докопается до истины, чего бы это ни стоило!

Притворится ли другом или врагом, станет ли шлюхой, услаждающей похоть богачей, или отбросом, копающимся в грязных помойках — он остановит это блядское безумие! Остановит этот мир, где разумные, кровожадные твари, словно похотливые черти, отныне расхаживают среди людей, не опасаясь наказания. «Чем, скажите на милость, думали эти богоподобные охотники на нечисть, эти зазнавшиеся небожители, когда позволили этим мерзким тварям сосуществовать с их потенциальной жратвой?!»

Оторвав взгляд от экрана, Кристиан увидел в своих глазах цвета морской волны, отражение стали и решимости. Разум жесток и спокоен, а на лице — маска хладнокровного убийцы.

Проведя рукой по длинным светлым волосам, он холодно усмехнулся: «Какая удача, что Минато, этот извращенец, падок на таких юных красавцев, как я… Иначе мне бы и не снилось узнать хоть что-то об Эртае, этом полудемоне, чьё имя в древних пророчествах тайских монахов значится не иначе, как Демон Небесного Порядка — Люцифер собственной персоной… Ну уж нет, это уже не моя песочница. Не собираюсь даже думать об этом, ведь всё, что мне было нужно, уже лежит у меня в кармане. Пора уносить ноги…»

Но вдруг, как гром среди ясного неба, в дверь квартиры раздался звонок. Кристиан замер, подобно грешнику перед вратами ада. Кто, во имя всех святых, мог знать его адрес? Но затем на его лице появилась лишь ироничная усмешка, когда до него дошло. «Ах, чёрт побери, как же я мог забыть?! Будучи под впечатлением от его… мощи, сам выложил ему свой адрес со всеми потрохами…»

— Уже бегу, милый! Подожди секундочку, мне тут нужно… прибраться. — Он нервно посмеялся, а затем сотворив прямо в руках оружие — молот, с размаху разбил им свой компьютер.

Застывшее мгновение нарушил повторный, более настойчивый звонок. Кристиан растворил духовный молот, его взгляд скользнул по осколкам монитора. Уничтожение улик о его двойной жизни было необходимостью, но времени оставалось катастрофически мало. «Иронично,» — мелькнула мысль.

«Раскрыть заговор вселенского масштаба, чтобы затем быть пойманным из-за собственной неосмотрительности. Впрочем, сегодня я свой заряд ещё не расходовал, так что можно воспользоваться навыком…» Ведь никто не должен узнать кто он на самом деле. Никто. Даже если это проницательный до жути и опаснейший из всех возможных среди людей и демонов — Минато Сакураями.

Сердце бешено колотилось, но внешне Кристиан оставался невозмутим. Он активировал свою технику, «Подмена будущего, прошлого и настоящего», и время, казалось, замерло.

В его сознании вспыхнули яркие образы: Минато, стоящий за дверью, его проницательный взгляд, способный прожечь душу. Быстрый анализ возможных сценариев, оценка рисков, внесение изменений. Кристиан изменил линию времени на несколько секунд, достаточно, чтобы создать иллюзию, скрыть следы, подготовить западню для похотливого демона.

Звонок повторился, на этот раз сопровождаемый недовольным стуком. «Иду, иду, ненаглядный!» — крикнул Кристиан, приоткрывая дверь.

На пороге стоял Минато Сакураями, сама статность и элегантность, но в глазах его таилась неприкрытая подозрительность. «Что-то долго ты копался, Кристиан. Что случилось? Ты выглядишь… взволнованным.»

Кристиан, не теряя времени, притянул Минато в квартиру, закрывая за ним дверь. «Да так, просто… убирался. Решил сюрприз тебе устроить, а тут как раз ты. Не ждал тебя так рано! Ты случайно не проголодался? Кроме того, что отлично сосать, я ещё умею и вкусно готовить. Хочешь опробовать?» Он попытался выдать свою самую очаровательную улыбку.

И тогда сработала подготовленная подмена: Минато вдруг спотыкается о его ногу и падает на колени перед Кристианом, словно искушая его своим греховным телом.

«Ой, неуклюжий какой, или это ты так намекаешь, что сначала отведаешь меня?» Засмеялся Кристиан, но в глазах застыл страх, будто он увидел приближение собственной смерти.

Что Минато сделает с ним? Убьёт его прямо здесь и сейчас? Заберёт его силу и забудет о его существовании? Или всё же есть хоть толика шанса от того, что Минато не смог раскрыть его двойную игру?..

Но тот, в свою очередь, только едва улыбнулся, вскинув голову. Из-за волос, что легли на его лицо, эмоцию глаз было не разглядеть. В то же время, его пальцы коснулись хрупких, обнажённых коленей Кристиана. «Я в самом деле голоден, Крис…»

Кристиан на секунду замер и посмотрел в самое сердце демона. Улыбка Минато была безупречной маской, за которой, как за стеной неприступного замка, скрывались его истинные намерения. Он поднялся, отряхнул несуществующую пыль с колен и, казалось, совсем забыл о своей недавней «неуклюжести».

«Что ж, раз уж ты так настойчив, полагаю, я не буду стеснять твоё гостеприимство. Удиви меня своими кулинарными талантами. Я люблю сюрпризы». Его голос звучал бархатисто, но блондин слышал в нём сталь.

«Я никогда не мог понять, что у него на уме…» — пронеслось в голове Кристиана. Он правда ничего не понимает, или же притворяется? Но если второе, то почему? Почему Минато, всевидящий демон-искуситель, играет в эту странную игру? Это было похоже на танец на лезвии бритвы, где одно неверное движение могло стоить ему головы. Возможно, Минато испытывал его. Но если так, то что именно хотел проверить?..

Кристиан отправился на кухню, где подрагивающими руками принялся нарезать овощи. Его разум бешено перебирал варианты, как страницы древней книги заклинаний. Он был хамелеоном, мастером обмана, но перед Минато его навыки казались жалкой пародией. Каждое движение Минато было взвешенной, грациозной и убийственно-вывереной походкой тигра, что готовится в любой момент прыгнуть на свою жертву.

Пока Кристиан готовил, Минато молча наблюдал, его взгляд был подобен лазерному лучу, прожигающему каждую клеточку его тела. Наконец, трапеза была готова, и они сели за стол.

Минато ел медленно, с показным аппетитом, но Кристиан чувствовал, как обсидиановые глаза продолжают сверлить его изнутри, проникая сквозь все маски.

Он знал: этот ужин станет либо триумфом, либо началом его конца. Да, он точно знал, что его ждёт в будущем. Отрицание истины. Ведь этот демон Байцзэ нарочито забыл добавить лишь одно: «Голоден до правды.»