Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
5 Пусть всё горит!

В салоне автомобиля повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь приглушённым мурлыканьем двигателя и едва слышным дыханием Эртая.

Линсю не отрывал взгляда от затылка водителя. Этот человек под кепкой, скрывающей смоль волос, вызвал в нём мгновенную неприязнь — что-то в его сдержанной манере, в этом непроницаемом спокойствии казалось фальшивым, как речи Линсю о любви к Шицзэ.

«Тц, может я просто надумываю? В конце концов, столько всего навалилось, что я теперь каждого встречного готов подозревать…» — пробормотал в мыслях Линсю, едва прикрыв веки и вновь отвернувшись к окну.

За стеклом мелькали огни ночного Пекина, расплываясь в причудливые узоры. Ему вдруг стало безумно смешно. Ситуация до абсурда комична: он, Линсю Ваншан, наследник чайных плантаций в Бэйдайхэ, в компании гениального идиота и подозрительного таксиста обсуждает демонов и профессоров-злодеев. Да это же материал для комедийного сериала… «Не смешно, чёрт возьми. Это нихуя уже не смешно!».

Вскоре автомобиль плавно замер у подножия роскошного пятидесятиэтажного небоскрёба. Эртай, выпустив из себя невнятное «спасибо» водителю, выскочил из машины и направился к кованым воротам, ожидая Линсю.

Ваншан, помедлив лишь мгновение, бросил на водителя последний, пронзительный взгляд. Тот почти не отреагировал, лишь едва заметно склонил голову в учтивом прощании, а на губах застыла вежливая полуулыбка.

Линсю рванул к дому, мимоходом бросив испепеляющий взгляд на удаляющуюся машину. Номер авто и данные таксиста мигом улетели в заметки телефона. «Записал! — подумал он, — Теперь, если что, этого гада найдут даже в преисподней!» Поёжившись от прохладной ночи, Линсю прибавил газу. — Брр, дубак!

— Ага, открывай давай, а то я сейчас свои ледяные клешни тебе под ханьфу засуну, будешь знать! — Проорал Эртай, явно предвкушая пытку холодом.

Окутанная мягким полумраком квартира приветствовала друзей теплом домашнего очага. Эртай уже вовсю колдовал на кухне, заваривая какой-то термоядерный чай. И Линсю, не мог не отметить, что его квартира, с появлением этого мальчишки снова сияла чистотой и порядком.

Сам Линсю, привыкший к праздности и созерцанию, в бытовых вопросах был совершенно бесполезен. Он, словно император, взирающий на бренный мир с высоты своего трона, питал отвращение к грязным и низменным вещам, но не имел ни малейшего намерения пачкать руки в их исправлении. Его удел — утончённость, искусство и размышления о вечном.

— Эй, разве ты не собирался идти спать? — Лениво протянул Линсю, подавляя зевок. — Время видел? Уже три часа ночи.

— Ай-йя! Как будто ты сам не ведаешь, как оно работает. Чай важнее сна, братец! Мне как минимум, три литра крепкого пуэра необходимо, дабы переварить твою любовь к мертвецам! Да-да! Мы с сестричкой Усо, стояли под дверью и внимали твоим речам! И, к слову…

На миг лицо этого чертёнка, обычно расплывающееся в самодовольной ухмылке, стало серьёзным. — Кажется, я понял, что ты имел ввиду, когда спрашивал о способностях Байцзэ. И да, он способен не только маскироваться под кого угодно, но и… скрывать саму свою демоническую природу.

Линсю пробрал озноб:

— Но почему ты тогда не…

Эртай покачал головой:

— Если это действительно был Минато, то после разоблачения он бы воспользовался ситуацией, чтобы напасть на тебя. Я к концу дня уже никакущий, так что похитить тебя — раз плюнуть! А пока демонюга в тени, он за тобой тихушничает, наблюдает, вреда не причиняет. А мы, типа такие «слепые», как бы под защитой. Понимаешь эту логику? Или мне тебе, как младенцу разжевать?

Линсю безвольно рухнул на кухонный диван. Напряжение наконец-то отпускало его измученные пальцы. В словах Эртая был смысл, пусть и жутковатый. Осознание, что рядом крутится существо, которое так виртуозно скрывает свою истинную рожу, вызывало стойкое желание забиться под одеяло и не вылезать оттуда до скончания веков.

Линсю всегда гордился своей интуицией; этой способностью вынюхивать ложь, чувствовать то, что скрывается за маской. И, чёрт побери, он ведь правда увидел Минато в этих фальшивых глазах таксиста!

Такие психопатические методы выражения «любви» Линсю претили до печёнок. «Неужели одного сталкера в лице Шицзэ мало?! Я конечно, понимаю, что они братья, но чтоб настолько?!» — Мысленно возмущался он.

— Ладно, убедил. Но это не отменяет того факта, что ты меня изрядно напугал, — Линсю облокотился о столик, укладывая голову на правый локоть. — Налей мне этого своего волшебного пойла. И давай, рассказывай, что ты ещё накопал про Байцзэ, пока я тут глазки строил этому психопату.

Эртай, уже орудуя чайником, вымученно кивнул.

— Байцзэ… довольно редкий вид, даже по меркам демонов. Настолько редкий, что Минато единственный их представитель. Идеальная мимикрия — это только цветочки. Они обладают нечеловеческим интеллектом, аналитическими способностями, что делает их круче любого стратега и коварнее всех манипуляторов вместе взятых! И ко всему прочему, они неуловимы. Обнаружить Байцзэ, не попав в его сети, — задача уровня «миссия невыполнима». Одного такого Байцзэ я, кстати, однажды убил, но тот был ничтожным букашкой.

Пока Эртай разливал чай по чашкам, Линсю чуть было не поперхнулся слюной:

— Убил божественного зверя? Зачем?!

Эртай пожал плечами, будто речь шла об утренней каше:

— Байцзэ обладают языком без костей. А я никак не хочу того, чтобы правда о моей демонической стороне хоть где-то всплыла.

Линсю обречённо вздохнул, веки предательски тяжелели:

— Ясненько… А что там с профессором Бай Цзюнем, этим идеальным кандидатом на роль злодея? — Хмыкнул он.

И вот… в течение следующего часа Эртай вываливал на Линсю всю подноготную профессора, перемешивая факты с отборными ругательствами! Ничего не утаил, а кое-где даже приукрасил, не забывая при этом то гневно шипеть, то хвастливо заявлять, что он-то, Эртай, круче, и почти победил бы этого гада, если бы тот не был ше-цзином — хитрецом, умеющим сбрасывать старую шкуру и молодеть прямо на глазах.

Линсю слушал, полусонно кивая, пытаясь уложить в голове всю эту вакханалию абсурда. Профессор Бай Цзюнь, оказывается, не просто обольстительный гений, а какой-то реинкарнирующий змей-искуситель, меняющий личины чаще, чем Линсю свои ханьфу…

И, наконец, закончив свой сумбурный рассказ, Эртай зевнул во весь рот. Чай был выпит, тайны раскрыты, злодеи вычислены. Оставалось только одно — поспать хотя бы пару часов до рассвета.

— Ладно… Теперь хотя бы понятно, с кем имеем дело, — пробормотал Линсю, поднимаясь из-за стола. — Но знаешь… все эти демоны, призраки, профессора-оборотни и таксисты-шпионы начинают меня утомлять. Пойду спать, пока моя крыша окончательно не съехала.

Эртай, уже наполовину задремавший на диване, лишь невнятно промычал в ответ. Линсю усмехнулся, глядя на этого юного демона, умудрившегося перевернуть его жизнь с ног на голову. Он быстренько сходил в зал за пледом, а затем аккуратно укрыл им мальчишку, стараясь не разбудить. В глазах застыла отцовская забота, на устах предательская улыбка, мол, всё не так уж и плохо.

Но стоило ему развернуться и тогда… его лицо сиюминутно обратилось в камень.

В «запретной зоне», куда даже сорванец Эртай не смел ступить, царил полумрак. Мальчишка, к удивлению Ваншана, уважал личное пространство друга и избегал даже мыслей о вторжении в этот таинственный уголок. За дверью этой комнаты скрывался ящик Пандоры, полный секретов и несбывшихся грёз Ваншана Линсю.

Здесь сквозь плотные шторы пробивался лунный свет, рисуя на полу бледные, призрачные узоры.

Линсю, с кружкой обжигающего чая в руке, приблизился к мольберту, приютившемуся у идеально белой стены. Сделав долгий глоток, он почувствовал, как сладость, граничащая с приторностью, опаляет его горло. «Этот мелкий засранец! Сколько сахара он сюда насыпал?» — Мелькнуло в его голове, но лицо осталось невозмутимым. Его лиловые глаза были прикованы к творению, смотрящему на него с холста.

Этот недописанный портрет словно издевался над своим художником. Безупречные черты лица, выписанные с маниакальной тщательностью, казались ему насмешкой — кукла из слоновой кости, обречённая на вечное заточение в рамках холста.

Линсю провёл пальцем по гладкой, ещё влажной от масла поверхности. Собственное отражение в бликах картины, в тёмной глади полотна — блеклое, жалкое подобие той идеальной формы, которую он так отчаянно пытался уловить и запечатлеть.

Холодная красота, застывшая на холсте, казалась укором. Это — то, что Линсю прятал в этой комнате. То, что он скрывал от посторонних глаз, выдавая своё уединение за важные дела.

Здесь, в этом чёртовом увлечении, в этих раз за разом разорванных, сожжённых дотла картинах, сразу после их завершения. И лишь этот, написанный два дня назад портрет, задержался дольше обычного, избежав неминуемой участи.

Взгляд Линсю скользнул к массивному шкафу, притаившемуся в углу комнаты. Там, в тени, среди ненужного хлама, хранилась одежда, которую он никогда не надевал, но в которую желал однажды облачить даму своего сердца.

Платья из тончайшего шёлка, расшитые жемчугом и нефритом, брендовые туфли, украшения, достойные императрицы. Всё это было куплено для той, которой никогда не существовало, навеки заточённой лишь в его воображении…

Горькая усмешка исказила лицо Линсю, превратив его в гримасу ненависти. «Лицемерить с мертвецом… о, если бы ты только родился девчонкой, Шицзэ! Тогда я бы не испытывал этого тошнотворного отвращения к себе…»

Он понимал, что это чистое безумие, что он выжигает свою жизнь, тщетно пытаясь сотворить идеал. Смешно, ведь Линсю мечтал стать учителем! Шицзэ был безумцем, одержимым Линсю, но сам Линсю был гораздо хуже — он был рабом несуществующей женщины, порождённой лишь его воспалённым воображением.

Линсю снова вымученно улыбнулся, словно безумец, разговаривающий с собственной тенью:

«Двадцать восьмое августа, Хуанхай… Единственным зловещим предзнаменованием в этот день — был я сам. Одержимый… красотой призрака.»

И стоило этой мысли завершиться в его разуме, как одним резким движением, он облил рисунок обжигающим чаем. Тёмная жидкость заструилась по холсту, размывая холёное лицо Шицзэ. Краски потекли, смешиваясь в хаотичном танце, будто оплакивая свою утраченную красоту.

Линсю наблюдал за актом вандализма с болезненным, почти эротическим удовольствием. «Вот и всё, красавчик! Добро пожаловать в мир, где чай остывает мгновенно, а идеалы рассыпаются в пыль.» — мысленно выкрикнул он, захлёбываясь в ядовитой сладости разрушения.

Уничтожая портрет, он пытался отсечь ту часть себя, отчаянно цепляющуюся за иллюзию. «Хватит! К чёрту! Ты думаешь, это поможет? Это лишь продлит мучения! Ты знаешь, что игры с этим ублюдком не приведут ни к чему хорошему! Эти игры в любовь сломают тебя, Линсю! Неужели ты не чувствуешь, как рассыпаешься на части? Хватит врать себе! Хочешь отомстить Шицзэ, трахнув его? Да ты же просто больной извращенец! Жалкое оправдание, Линсю! Оправдание для грёбаного гея!»

С искажённым от ярости лицом Линсю схватил мокрое полотно и швырнул его в угол комнаты, едва не задев шкаф с платьями. Картина с глухим стуком рухнула на пол. «Там тебе и место! Вместе с твоими будущими нарядами!» — Рассмеялся он в пустоту. Давящая тоска медленно освобождала место холодному, расчётливому гневу.

«Хватит! Завтра же избавлюсь от всего этого барахла! — Решил Линсю. — Отдам в театр, сожгу, да хоть продам на СяньЮй!* Главное — чтобы больше не мозолило мне глаза!»

Линсю трясущимся кивком подтвердил своё решение: «Да… прямо сейчас! Немедленно!»

Он покинул комнату. Заглянул на кухню, чтобы проверить, спит ли Эртай. «Ну что за милый щенок.» — усмехнулся Линсю, взял из ванной железное ведро для сжигания мусора и вернулся в комнату.

Распахнул окно, жадно вдохнул морозный воздух. И на выдохе начал собирать все вещи в кучу. Вытащил из кармана свою верную зажигалку и щёлкнул колёсиком, выпуская злобный огонёк.

Горело всё! Абсолютно всё: разорванный портрет Шицзэ, художественные принадлежности, платья и украшения, будто собранные для невесты дьявола.

Линсю хохотал, захлёбываясь в приступе истерического безумия. «Превосходно! О, да! Ничто не сравнится с наслаждением видеть, как красота корчится в огне, превращаясь в пепел!»

И, наконец, удовлетворённый разрушением, Линсю направился в спальню. Там его ждала смятая постель и перспектива нескольких часов беспокойного сна, наполненного кошмарами. Будущее манило демонами, профессорами-оборотнями и, конечно же, навязчивым силуэтом призрака Шицзэ, ожидающим его в самых тёмных уголках.

Но с того самого дня… Линсю более никогда не брался за кисти.

С того рокового дня, когда Линсю в порыве гнева уничтожил портрет Шицзэ, прошло без малого два года. Семьсот тринадцать дней хаотичной жизни, где он оказался в самом эпицентре демонических интриг.

Дни, посвящённые непрестанному совершенствованию тела и ци под руководством Эртая, чьи наставления были суровы, но справедливы. Ночи, полные погонь и расследований, плечом к плечу с Минато, которого Линсю по-прежнему терпеть не мог, но вынужден был признать его мастерство. И даже с Ушибуей Усо, этой мудрой «наставницей», он неожиданно сблизился. Она всегда находила ответ на вопросы, когда Эртай лишь пожимал плечами.

Сегодня Линсю обратился к Эртаю с вопросом, который мучил его последние дни. Случилось это как раз после того, когда троица из Вэньчжоу, Усо и Ваншана столкнулись с одержимым плачущим ангелом, человеком.

Этот человек был влюблён в красоту нечисти. Он смотрел на плачущего ангела, боясь отвести глаза, чтобы не умереть. Смотрел так долго, что в итоге сам не заметил как влюбился в него, и начал боготворить. Разумеется, метка одержимого не заставила себя ждать и проявилась на нём.

И когда троица спасала бедолагу, искореняя плачущего ангела, тот на миг отвернувшись, был зол: «Не трожьте моего возлюбленного!» Кричал он, но в тот самый момент, плачущий ангел настиг его и отрубил ему голову своей каменной рукой.

Команда даже не успела отреагировать, лишь заметила как на шее проскальзывала едва различимая метка одержимого в виде перевёрнутого, бьющегося сердца. Метка пульсировала и было ясно лишь одно — тот человек всё равно был обречён на погибель.

Но тогда-то Линсю и вспомнил о том, что два года назад Минато снял с него метку Шицзэ. Которая, впрочем, проявилась снова.

— Вот скажи, чисто гипотетически, а обязательно ли прикасаться к осквернённому месту, когда изгоняешь нечестивую скверну?

Эртай, как всегда, был невозмутим, с толикой приторной весёлости в голосе:

— Откуда мне знать, старший брат? В отличие от тебя, я ни разу не просиживал штаны на лекциях этого старого пердуна Бая!

Ушибуя Усо, шагавшая рядом, прикрыла рот рукой, тихо хихикая. Её глаза искрились мудростью и озорством.

— Братец Ваншан, позволишь ли мне ответить на этот вопрос?

Линсю заинтересованно кивнул.

Ушибуя Усо начала свою «лекцию»:

— Скверна, или же нечестивая печать, делится на два принципиально разных типа. Первый — «Целостная печать», накладывается моментально. Нечисть дарует одержимому то, что он жаждет больше всего: силу, знания, популярность, любовь… В обмен, разумеется, пожирает его жизненную ци. К такой печати прикасаться строго запрещено! Человек, заключивший контракт с призраком или демоном, обречён. Снять эту печать невозможно, остаётся лишь прервать его связь с миром живых.

Линсю с трудом сглотнул, его взгляд невольно метнулся к Эртаю. Тот, казалось, тоже на секунду побледнел. Но затем лишь широко улыбнулся, когда шепчущий голос Эртая проник в его разум: «Похоже, мы совершили кое-что запретное два года назад, а? Не переживай, я не питаюсь твоей энергией. Моя демоническая сила подпитывается от убийства и поглощения силы других нечистей. Пока ты хранишь нашу тайну о моей сущности, никто не узнает о нашем… контракте. Теперь мы связаны не только кровью, но и тайной, которая может погубить нас обоих… Разве это не захватывающе?»

Линсю потерял дар речи.

Линсю: Wocao!

Не замечая его внутреннего смятения, Ушибуя Усо продолжала:

— Что касается «Продолжительной скверны», то её очень сложно распознать на ранних стадиях. Люди могут не замечать её десятилетиями, но те, кто обладает обострённой чувствительностью, могут почувствовать её присутствие через два-три года. Если же метку обнаружили в течение нескольких месяцев, то человек обречён. Даже изгнание скверны не принесёт облегчения, лишь оставит шрам, который вновь откроется, возобновляя своё разрушительное действие. Прикасаться к этой метке во время изгнания… допустимо, но не обязательно. Это скорее вопрос личных предпочтений заклинателя.

Линсю: …

В его голове раздался панический вопль: «Чёртов Минато! Мало того, что он наверняка знал, что изгнание бесполезно, так он ещё и нагло лапал мою задницу просто так!» Лицо Линсю заливалось краской от гнева и унижения.

Но это не станет его камнем преткновения в столь знаменательный день, ведь в конце концов, Эртаю Вэньчжоу сегодня исполнилось целых восемнадцать лет!

Внезапно звонок телефона прервал поток его мыслей. На экране высветилось ненавистное имя: Минато. Линсю закатил глаза. «Ну вот, не успел похоронить свою паранойю, как она снова воскресла!» Он сбросил вызов. Но телефон зазвонил снова. И снова. И снова. «Да что ж такое?!» — взревел Линсю, хватая трубку.

— Чего тебе, ублюдок?! — процедил он сквозь зубы.

— О, Ваншан, какой ты сегодня ласковый, — промурлыкал Минато в ответ. — Просто хотел поздравить твоего юного протеже с совершеннолетием. Как, говорится готовьте тортик, зажигайте свечи! Но помните, на носу маячит поездка в Бэйдайхэ. — В его голосе послышались зловещие нотки. — Тебя, меня, Усо и Вэньчжоу назначили в одну группу, так что не напивайтесь там до потери мозга.

Линсю будто ледяной водой окатило. «Чёрт побери! Почему именно в мой родной город?!» — взвыл он в безмолвной агонии, украдкой взглянув на Эртая, который, казалось, был непроницаем для его личной гнетущей атмосферы.

В конце концов, после того, как большинство студентов погибло в сражениях с Лигой Чжулуна или на практических заданиях, руководством академии приняло решение: больше никаких пар, только малые группы по четыре человека. И судьба сплела их четверых — Ваншана, Минато, Усо и Вэньчжоу — в неразрывный узел, единственных выживших из всего потока.

Вэньчжоу, этот мальчишка с розовыми непокорными хвостиками, беззаботно уплетал мороженое на палочке, что таяло в сентябрьской жаре, не успев добраться до его рта. Полукровка, казалось, был единственным, кого абсолютно не трогало это совершеннолетие. Он-то давно перешагнул этот рубеж… в своей душе.

— Брат Ваншан, а ты купил мне подарок? — Вдруг спросил он, лениво склонив голову, и его язык застыл над тающим мороженым, как приклеенный.

— Конечно, купил, куда ж я денусь, — хмыкнул Линсю, стараясь говорить непринуждённо, и тут же оборвал звонок, не в силах больше выносить этот мерзкий голос Минато.

Вэньчжоу захлопал в ладоши, как маленький ребёнок. Ушибуя Усо лишь тепло улыбнулась, наблюдая за этой картиной.

— Но для начала! — Линсю торжественно вскинул палец вверх. — Мы вусмерть напьёмся в ресторане!

Эртай лишь фыркнул:

— Да ну эти ваши светские места! Лучше уж в уличной забегаловке посидеть.

— Эй, смерти ищешь? — Линсю нахмурился. — Я в такие притоны, где одни алкаши, не хожу!

— Ай-йя, братец, и что ты тогда предлагаешь? — Усмехнулся Эртай. — Посидим снова дома и попьём чай?

— Чай подождёт! Сегодня у нас особый случай! — воскликнул Линсю, подмигивая Усо.

Девушка участливо кивнула:

— А может… Лучше поведём тебя, братец Вэньчжоу в лучшее заведение Пекина? Я знаю одно хорошее место, мы часто там с моей подругой зависаем. Там такие морепродукты подают — пальчики оближешь!

Линсю лукаво улыбнулся, предвкушая вечер. Эртай нахмурился, чуя подвох, но перечить не стал. Всё-таки день рождения у него раз в году. Ушибуя Усо, как всегда, сохраняла нейтралитет, лишь загадочно поблёскивала карими глазами.

Вечером они и впрямь оказались в самом пафосном ресторане Пекина. Эртай, одетый в подаренный Линсю по случаю праздника элегантный костюм, чувствовал себя неуютно. Золото, хрусталь, официанты, вышколенные до блеска — всё это было так далеко от его уличной жизни.

Линсю же, напротив, непринужденно болтал с официантами и выбирал самые дорогие блюда из меню. Ушибуя Усо деликатно поправляла салфетку и советовала Эртаю, что лучше заказать.

В итоге стол ломился от изысканных яств: гигантские креветки, устрицы, осьминоги в экзотических соусах, какие-то диковинные водоросли. Линсю не жалел денег, решив отметить восемнадцатилетие Эртая по-настоящему роскошно. Эртай, хоть и ворчал для виду, уплетал угощения за обе щёки, не забывая при этом заливать всё изрядным количеством рисового вина.

К концу вечера Эртай был изрядно пьян и болтлив. Он рассказывал Усо истории из своей жизни, попутно остро подшучивая над её глупыми вопросами. Да куда уж там… стебался над ней вовсю! Ругал Линсю за его любовь к пафосу, сравнивая с профессором Бай Цзюнем и клялся, что однажды наваляет этому змею по самые гланды.

Ушибуя Усо слушала его с вежливой улыбкой, уже привыкшая ко всем обзывательствам в свою сторону. Да уже тяжело быть единственной девушкой в компании неадекватных парней… А, Линсю, тем временем, украдкой достал из кармана небольшой бархатный футляр. Внутри лежали наручные часы с гравировкой: «Эртаю Вэньчжоу. С восемнадцатилетием. Твой старший брат Линсю».

Он ждал подходящего момента, чтобы вручить подарок, но уже ощущал приятное тепло в груди от мысли, как обрадуется Эртай. И пусть впереди их ждёт Бэйдайхэ, сегодня, в этот праздничный вечер, всё казалось не таким уж и плохим.

Момента он, однако, не дождался, Эртай был настолько в хлам, что уже даже лица перестал различать. Он пошатываясь встал с места, а затем внезапно широко ухмыльнулся:

— Эй! — Крикнул он громко, пытаясь поставить ногу на стул, чтобы встать в свою фирменную «героическую позу», — Меня зовут Эртай, чёрт возьми, Вэньчжоу, и мне сегодня исполнилось восемнадцать лет! Я тот, кто покорит ваши сердца и станет топ-1 в Академии Саншайн! Запомните моё имя, когда я буду топтать своими ногами звёзды, вы — жалкие смертные!

Зал замер. На лицах посетителей отразилось изумление, смешанное с отвращением. Официанты в едва сдерживаемом гневе переглянулись. Линсю покраснел до кончиков ушей и готов был провалиться сквозь землю. Ушибуя Усо лишь прикрыла рот ладошкой, пытаясь удержаться от смеха.

— Простите его! — Линсю попытался хоть как-то сгладить ситуацию. — Мой друг немного перебрал… С кем не бывает, в самом деле?

Но было уже слишком поздно. Эртай опьянённый не только вином, но и собственной неуязвимостью, продолжал источать пафос, размахивая руками так, будто собирался сокрушить небеса:

— Я тот кто стоит на защите этого бренного мира! Кланяйтесь мне в ноги!

И тут этакий коварный камень, как подумалось ему, вдруг возник на его пути. Эртай споткнулся, его шаткое равновесие было нарушено, и он, как метеор, обрушился на стол, ломившийся от яств, превращая пир в хаотичное побоище. Хрустальные осколки разлетались во все стороны, а драгоценные соусы обагрили белые одежды гостей, как кровь после битвы. В зале воцарился хаос.

Линсю, с ловкостью горного тигра, подхватил Эртая под мышки, пытаясь вытащить его из этой кулинарной катастрофы. Ушибуя Усо, не в силах сдержать веселье, заливалась звонким смехом, но при этом помогала собирать разбросанные вещи, чувствуя ответственность за случившееся.

Вскоре эта троица была изгнана из ресторана под гневные взгляды прислуги и возмущённые крики оскорблённых посетителей. Ваншану пришлось заплатить непомерный штраф, способный разорить обычного смертного, но для него это была лишь небольшая потеря.

Наконец, оказавшись на ночной улице, Линсю с трудом удерживал едва стоящего на ногах Эртая. Тот бормотал бессвязные слова, и пытался обнять фонарный столб, приняв его за прекрасную девицу или может даже, юношу. Ушибуя Усо лишь развела руками, озаряя всё вокруг своей лучезарной улыбкой.

— Что ж, кажется, восемнадцатилетие удалось на славу. Запомнится надолго.

Линсю вздохнул, выдавая свою усталость. Он достал из кармана смятый бархатный футляр, в котором покоились часы — символ взрослой жизни. Немного поколебавшись, он надел их на запястье спящего Эртая, произнеся вполголоса:

— С днём рождения, идиот. Надеюсь, когда-нибудь ты поумнеешь.

Проводив Ушибую до такси, Линсю стал ожидать свою машину. После инцидента с тем бессовестным таксистом, оказавшимся Минато, Ваншан приобрёл себе «Ford Mustang» огненно-красного цвета и нанял личного водителя.

Раньше ему нравилось ездить на метро и даже на автобусе. В этом была какая-то своя прелесть: наблюдать за лицами простых людей, слушать их незатейливые разговоры, чувствовать пульс обычной жизни, всегда кипящей рядом. Такси же он вызывал лишь в редких случаях, когда общественный транспорт прекращал свою работу.

Однако теперь, с появлением всех этих угроз в его жизни, ситуация требовала обезопасить себя от двух через чур навязчивых сталкеров.

Поездка домой прошла в тишине, нарушаемой лишь сонным бормотанием Эртая, привалившегося к Линсю на заднем сиденье. Ваншан украдкой поглядывал на своего названного брата, пытаясь разглядеть в его расслабленном лице хоть намёк на то, что творилось в его голове. Что он думает о будущем? О Бэйдайхэ? О Лиге Чжулуна? Линсю не знал ответов, и это его беспокоило.

Дома, с трудом дотащив пьяного Эртая до его комнаты, Линсю рухнул на свою кровать. Но несмотря на усталость, сон не шёл. В голове роились мысли о предстоящей поездке. Бэйдайхэ, его родной город… раньше это место ассоциировалось с беззаботным детством, играми на пляже и тёплым морем. Теперь же оно казалось ловушкой, где в каждой тени может скрываться опасность...

__________________________________

СяньЮй - [Китайский аналог «Авито»]