Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
4 Я умираю от желания прикоснуться к тебе

Линсю медленно вошёл в комнату Усо, и та, увидев его, на корточках выбралась из тени, её глаза были полны ужаса.

— Братец Ваншан! Я сделала всё, как ты велел. Начала проверять амулеты, оставленные в комнате, но они внезапно начали вспыхивать один за другим! Но я никого не вижу! Что же нам делать? Мне страшно! Неужели за окном тот самый призрак SS+ ранга, о котором пишут в мировой системе охотников?!

Линсю нахмурился, его ум работал, как механизмы древнего колеса.

— У тебя есть доступ к системе? — Лишь удивлённо спросил он.

Ушибуя на мгновение застыла, её глаза расширились до размеров монет, мол: «В такой опасной ситуации, его правда интересует только это?! У меня тут вообще-то жизнь на волоске висит!»

Но вместо этого, она лишь сдавленно пояснила:

— Конечно, братец Ваншан. В клане Усо мы обучаемся всему самостоятельно. В Академии же учимся лишь для повышения квалификации. Но, ради всего святого, скажи, что же нам теперь делать!..

Девушка с короткими блондинистыми волосами дрожала от страха даже не решаясь встать с места. Линсю не мог не восхититься её самообладанием, когда она с благородной стойкостью объясняла ему детали мира метафизики.

Вздохнув дважды, он вдруг ласково ей улыбнулся, протянув руку.

— Всё будет хорошо, сестрица Усо. Ты можешь выйти из комнаты? Эртай сейчас ждёт меня в коридоре, а ты будешь в безопасности рядом с ним.

— А ты?.. — Она недоверчиво подняла взгляд к его идеальной руке и с сомнением протянула свою ладонь, вставая.

— Не волнуйся обо мне, Усо. Я знаю, что делать. — Вежливо улыбнулся Линсю.

Девушка на мгновение нахмурилась, но затем лишь кивнула, будто провожая юношу в последний путь:

— Хорошо, старший брат Ваншан, я доверюсь тебе!

И, наконец, когда Ушибуя покинула комнату, Линсю повернулся к окну, ощутив на себе пронзительный взгляд призрака. Он видел, как туман сгущается, обретая контуры знакомой фигуры.

Шицзэ был великолепен в своей потусторонней красоте, но на этот раз его облик излучал не только тоску, но и неприкрытую ярость. Линсю открыл окно, впуская внутрь колющий ветер и запах сырой земли.

— Шицзэ, — произнёс он тихо, стараясь подавить дрожь в голосе, натянув на себя маску «влюблённого». — Я так рад тебя видеть.

Призрак не ответил. Он лишь молча смотрел на Линсю, его бездонные синие глаза пронзали насквозь. Наконец, нарушив тягостное молчание, Шицзэ произнёс:

— Почему ты здесь с ней, ещё и посреди ночи? — В голосе звучала такая обида, будто Линсю у него сердце украл, и вместо того, чтобы бережно хранить его, выкинул в окно!

Линсю вздохнул. Этот вопрос был неизбежен. Он ощутил себя так, словно давал отчёт перед своим супругом. А когда это чувство охватило его, он не мог не усмехнуться — это была улыбка обречённого, полная безысходности.

— Любимый… — С трудом произнёс Линсю, чувствуя, как на языке застывает целая вереница ругательств и протестов, — Это моя однокурсница Ушибуя Усо. Ты, возможно, не застал того момента, когда это произошло, но однажды она разгневала Эртая. Когда Вэньчжоу накричал на неё, с неё вдруг снялось проклятие «влюблённости» к профессору Бай Цзюню. И теперь, она решилась попросить моего совета, единственного человека из группы, с кем Эртай общается хорошо.

Шицзэ усмехнулся, но в этом звуке не было ни тепла, ни доброты.

— Ты лжёшь. Я чувствую твоё влечение к ней! Я вижу как ты смотришь на неё.

— Это не так! — Воскликнул Линсю, находя удивительное мастерство своего актёрского таланта, — Шицзэ, прошу, поверь мне… Между мной и Усо ничего нет. — Его губы на мгновение иронично вздёрнулись, но, заставляя себя смотреть призраку в глаза, он театрально улыбнулся: — Ты — единственный, кто занимает моё сердце.

Но в мыслях он не мог удержаться от язвительных упрёков: «Почему я вообще должен отчитываться перед этим ублюдком?! Разве он должен был исчезнуть на два года? Так почему он снова здесь?!»

Призрак только склонил голову, длинные волосы струились в ночном воздухе. Тень сомнения скользнула по его лицу, но он наконец, вошёл внутрь комнаты, поравнявшись ростом с Линсю.

— Вот как. В словах моей нежной орхидеи, как всегда, полно любви, — сказал он с улыбкой, которая не оставляла сомнений о его недоверии. — Тогда скажи мне, почему ты позволил Минато избавить тебя от моей метки? Разве моя любовь для тебя ничего не значит?

Холодок пробежал по спине Линсю. Он знал, что этот вопрос станет камнем преткновения. Скрыть исчезновение метки было невозможно — Шицзэ чувствовал это на ментальном уровне. Ведь отметина одержимого, становясь с каждым разом всё чернее, усиливала связь с призраком.

— Шицзэ, я… я не хотел, чтобы это случилось! Минато сказал, что метка причиняет мне боль, ослабляет мою энергию. Он убедил меня, что это необходимо для моей защиты. Я… доверился ему, — Линсю старался говорить искренне, вплетая в свою ложь ноты раскаяния. — Я знаю, что поступил неправильно, я сожалею об этом. Но я клянусь, что моя любовь к тебе ничуть не уменьшилась!

Шицзэ на миг подозрительно прищурился. Он буравил Линсю взглядом, пытаясь не то прочитать его мысли, не то уложить свои собственные, в голове.

Но в самом деле: когда этот призрак умудрился оставить на Линсю метку одержимости?

Справедливости ради, Шицзэ и сам не помнил. Он не мог даже понять, как это вообще произошло. Но в тот миг, когда обнаружил свою ладонь на ягодицах Линсю, призрак был необычайно счастливым! Он, ранимый и наивный, даже поверил в ответную любовь… Но теперь, когда этой метки не стало, Шицзэ лишь медленно покачал головой.

— Ты всегда умеешь говорить то, что я хочу услышать. — Прошептал призрак, в его голосе звучала жалость, но губы всё ещё сохраняли ту нежную улыбку.

Линсю насторожился. Он видел, как Шицзэ разрывается между желанием поверить и неоспоримыми фактами. Ярость от обмана читалась в глазах призрака, но любовь, пусть и искажённая, всё ещё держала нечестивого духа на привязи.

Линсю знал, что ходит по ахуительно-тонком льду, и одна неверная фраза может разрушить всё. «Ещё рано показывать ему свои когти, я должен быть более чутким в этих чёртовых отношениях, чем прежде!» — твердил он себе, лелея в душе план мести, сладкой и изощрённой.

— Шицзэ… — Начал Линсю с осторожностью. — Я понимаю, что сейчас тебе чертовски трудно мне верить. Я знаю, что совершил ошибку, доверившись Минато. Но… дай мне шанс доказать свою любовь. — Медленно произнёс он, глядя на призрака томным взглядом из-под опущенных ресниц. — Я готов на всё, чтобы вернуть твоё доверие.

Он сделал шаг вперёд, зарылся изящной рукой в свои двухцветные волосы и… о боги, как он это сделал?!.. Сексуально облизнул губы, что растянулись в обезоруживающей улыбке. — Скажи, что ты хочешь, чтобы мы сделали вместе? Только я… и ты.

На серой коже лица призрака внезапно проступил румянец. Шицзэ беспомощно захлопал ресницами, не то поверив в эту наглую ложь, не то отказываясь осознать, что Линсю всерьёз предлагает ему совместное времяпровождение!

WTF?! Почему этот парень так хорош в соблазнении? Шицзэ вдруг почуял себя жертвой коварной сирены, которая заманивает его в омут страсти… И, чёрт возьми, он был совсем не против поддаться этому искушению!

Однако… Если бы Линсю не предложил бракосочетание чуть больше недели назад, то призрачный дух, уже прямо сейчас бы материализовал своё тело, и уложил этого негодника в постель. Но времена, о нравы! Шицзэ, приверженец старых традиций, был в смятении.

Раньше, когда он был со своим бывшим Даньмэем, о браке не было и речи. И эти двое, когда были живы, нисколько не пеклись о ветхих заветах и причитаний «до свадьбы ни-ни». Иначе говоря со спокойной душой, предаваясь плоским утехам.

— Ты… ты серьёзно? — Пролепетал Шицзэ, стараясь не выдать своего внутреннего восторга.

Линсю чуть склонил голову, играя роль раскаявшегося грешника. — Абсолютно. Что угодно, лишь бы ты простил меня. Кино? Ресторан? Или, может… что-нибудь более уединённое? — В его голосе скользнула игривая нотка, от которой у Шицзэ чуть сердце не остановилось.

Шицзэ застыл, обомлел, растерялся. В голове клубился хаос противоречивых чувств: недоверие, надежда, похоть, и… глупая, наивная вера в то, что Линсю действительно может любить его. Слова парня лились медовым сиропом, обволакивая его призрачное естество, но где-то в глубине души змеёй вилось сомнение.

— Ты знаешь, что я не могу есть и ходить с тобой в кино, — прошептал Шицзэ, стараясь вернуть себе хоть толику самообладания. В голосе затаилась какая-то детская обида. — Ты просто пытаешься меня отвлечь.

Линсю лукаво улыбнулся. Он подошёл ближе, сокращая расстояние между ними до опасного минимума.

— А может, я просто хочу побыть с тобой наедине? — Промурлыкал Линсю, касаясь кончиками пальцев щеки призрака. Рука однако коснулась воздуха. — Разве это так плохо?

— П-перестань! — Смущённо выпалил призрак, его глаза растерянно заметались по комнате, — Линсю, не играй со мной! — В голосе сквозила не мольба даже, а робкая надежда, едва теплившаяся в глубине мертвенно-синих глаз.

Призрачная фигура Шицзэ дрожала под пристальным, обжигающим взглядом Линсю. Хотелось верить, что этот фарс — не просто тщательно продуманная игра, а искреннее желание сблизиться.

Наэлектризованная тишина сдавливала комнату. Линсю склонился ближе, и горячее дыхание опалило шею Шицзэ, лишая воли. Призрак балансировал на грани потери контроля.

— Я умираю от желания прикоснуться к тебе, Шицзэ, — прошептал Линсю, и в этом шёпоте звучала такая страсть, что призрак невольно вздрогнул.

Линсю прильнул к плечу Шицзэ, скрывая за этим нежным жестом угрюмое лицо, и глаза полные злости, но голос его звучал, как османтус. Всё такой же сладковатый, но не приторный, с едва уловимой кислинкой.

— Я хочу… принадлежать лишь тебе. Но увы… любимый… пока мы не можем быть вместе, помнишь? Этот вечный цербер Эртай не позволит, да и у бедного Шицзэ висит какой-то непогашенный долг. Ты ведь именно поэтому так рвался сбежать от меня на долгих два года, не так ли?.. — Линсю лукаво улыбнулся. — Так что будь моим послушным мальчиком и уходи, хорошо?

Призрак рассеянно кивнул. В его глазах застыла невыразимая грусть. Он отвернулся от Линсю, скрывая свои глаза. Ярость, клокотавшая в нём мгновение назад, уступила место щемящей тоске.

Шицзэ молча отступил назад, словно боясь своим прикосновением осквернить Линсю. Он чувствовал себя преданным, обманутым, но в то же время… безумно влюблённым. Слова Линсю вонзались в его призрачное сердце, разрывая его на части. Он осознавал, что его используют, что ему лгут прямо в лицо, но не мог разорвать этот дьявольский круг страсти и иллюзорной надежды.

Не произнеся ни слова, Шицзэ развернулся и поплыл к окну. Лунный свет, проникавший сквозь раму, окутывал его призрачную фигуру, создавая нимб болезненной красоты. Он выглядел неприкасаемым. В глазах сверкали слёзы, которые, казалось, собирались превратиться в бриллианты и унести его в вечность.

Застыв у самой границы света и тени, он бросил на Линсю последний, испепеляющий взгляд. В нём бушевала целая вселенная невысказанной боли и обожания, отчего сердце Линсю, закованное в броню безразличия, предательски дрогнуло, издав едва слышное «ту-дум».

Шицзэ отчаянно искал в его глазах хоть искру раскаяния, намёк на сожаление, но находил лишь ледяное отчуждение. Однако, на этот раз, в этой бездне равнодушия промелькнуло нечто неуловимое, странное.

Он не раз видел этот взгляд, не придавал ему значения, но внезапно в памяти всплыла ассоциация: именно так гениальный художник смотрит на своё завершённое творение, с холодным удовлетворением и отстранённым восхищением. Но эта мысль была тут же отброшена как нелепая: «Показалось…игра воображения…»

С тихим вздохом, который больше походил на стон, Шицзэ шагнул в ночь. Его фигура растворилась в лунном свете, оставив после себя лишь пустоту и горький привкус разочарования.

Линсю смотрел ему вслед, ощущая мимолетный укол вины, но тут же отбросил эту слабость. Он был готов пойти на любые жертвы ради достижения своей цели, даже если это означало разбить хрустальное сердце призрака.

И вот… с таким трагическим финалом, Шицзэ исчез словно голливудская дива после провальной премьеры!

Линсю остался стоять у окна, один на один со своими коварными замыслами и триумфальным ощущением, что только что выиграл «Оскар» за лучшую мужскую роль. В душе бушевал хаос: то ли разразиться саркастическим смехом, то ли немедленно сорваться в ближайший ресторан за тарелкой острой лапши, чтобы отпраздновать эту сомнительную «победу».

Но судьба, как всегда, внесла свои коррективы! Едва Линсю успел повернуться, как в комнату ворвалась Ушибуя Усо со взволнованным взглядом неопытного цуньгуаня* и подгоняемая Эртаем, мол: «уже можно вернуться, опасность миновала».

— Старший брат Ваншан, что произошло? Он ушёл? — Выпалила она, не дав Линсю даже отдышаться.

— Всё в порядке, сестрица Усо, — улыбнулся Линсю своей самой обольстительной улыбкой. — Просто небольшой ночной визитёр, который немного заблудился.

Справедливости ради, Линсю и сам удивился своей находчивости! Вот что значит — тренироваться в актёрском мастерстве перед зеркалом (ну, или, в данном случае, перед призраком SS+ ранга).

Эртай Вэньчжоу, сверкая своими изумрудными глазками, лишь весело рассмеялся:

— Немного? Уверен, ещё бы чуть-чуть, и от сестрицы Усо крошки да ножки бы остались, хе-хе~

Ушибуя не смея поднять головы, с ужасом посмотрела в сторону Эртая:

— Староста Вэньчжоу, пожалуйста, не говори так. Я же перед тобой уже извинилась. Разве мы всё это уже не обсудили?

Эртай раздражённо вздохнул, а затем надменно улыбнулся, отбросив свои розовые хвостики назад, на девичий манер:

— Привыкай, сестричка Усо. Будешь знать впредь, как трогать чужие леденцы. И вообще ты правда думаешь, что мне достаточно твоих извинений? Эй, если бы маньяк отрезал тебе ногу, а потом извинился, ты бы его простила?

— Ладно, ребят, давайте без драм, а? — Вдруг примирительно поднял руки Линсю, чувствуя себя воспитателем в детском саду. — Усо, тебе пора спать, завтра рано вставать. А ты, Вэньчжоу, не пугай девочку, она и так натерпелась!

Эртай демонстративно надулся, но спорить с другом не стал. В конце концов на кону стояли обещанные подарочки. Усо, с облегчением вздохнув, поклонилась этим двоим, когда они оба покинули её комнату.

Дверь захлопнулась, и оказавшись в коридоре, Вэньчжоу резко подскочил к Ваншану, вперив в него свой испепеляющий взгляд снизу вверх.

— Линсю, а с тобой я ещё поговорю! — Прошипел он зловеще. — Не думай, что я забыл про твою «маленькую шалость» с братцем Шицзэ. Или ты специально не дал мне его прихлопнуть, а? Но запомни, любви между живыми и мёртвыми — не бывает!

С этими словами Эртай гордо развернулся, шагая впереди. Линсю в полном недоумении, поплёлся за ним следом. Интрижка? Какая интрижка?! Неужели этот мальчишка всерьёз считает, что у него с Шицзэ что-то есть? Да, это определённо был театр абсурда, и Линсю, похоже, досталась главная роль клоуна.

— Ах да, братец мэйю шу, — добавил Эртай, обернувшись с хитрой ухмылкой, — Не забывай, что теперь ты должен мне новенький телефон, последней модели, и шмотки от кутюр! И никаких подделок!

Линсю горько посмеялся:

— Обещал — сделаю. Завтра же отправимся по магазинам. — Он сделал небольшую паузу, прежде чем нерешительно спросить: — Слушай, а почему ты так уверен, что любви между живыми и мёртвыми не бывает? — Со скучающим тоном, он добавил, — это что, какое-то правило метафизического мира?

Эртай бросил мрачный взгляд через плечо.

— Ну, тут всё сложно, братец Линсю. С одной стороны, ты прав. Исторически и философски вопрос любви с привидениями — это та ещё головоломка.

Он на секунду задумался.

— Ну, посуди сам: мы тут ходим, едим, дышим, а они… они как бы немного в другом измерении, понимаешь? Телесная любовь явно отпадает, хотя учитывая способность призраков ранга SS+ к материализации, может быть, и могло что-то выйти, если бы не одно вопиющее «но». Человек может откинуться после такого контакта. И что в итоге остаётся? Духовная связь? Ну, такое… скользкая дорожка.

Однако, это было только начало его тирады. Эртай развернулся лицом к тёмному коридору, и его голос внезапно утратил свою обычную весёлость:

«В мире часто встречались примеры взаимодействия живых и мёртвых, включая эмоциональную связь, любовь и даже сексуальные отношения.»

«Однако, подобные связи часто характеризуются дисбалансом сил, а также потенциальным вредом для живого партнёра, ослаблением его жизненной энергии.»

«А в нашем конкретном случае… связываться с таким деструктивным призраком, как Шицзэ? Это как пытаться обниматься с кактусом! И больно, и бесполезно!»

«Раньше, я лелеял надежду на то, что Шицзэ остался всё тем же хорошим братом, который проводил со мной время в детстве. Он давал мне много полезных советов и обучил всему тому, чему не могла обучить женщина.»

«Поэтому в знак признательности и уважения к нему, я не мог позволить ему исчезнуть просто так. Но теперь… Когда он угрожает тебе, Линсю, я хочу чтобы мои братские чувства, остались только моей проблемой.»

На последок, Эртай тяжело вздохнул: «Так что если ты намерен любить его, мне придётся уничтожить призрака. Шицзэ уже мёрв, а ты ещё жив. Призрака можно призвать из небытия, если я захочу. Но человеческую жизнь не вернёшь. Помни об этом.»

Линсю шагая позади этого мальчишки, казалось, обомлел на месте. Он молча кивнул, и слегка пошатнулся, переваривая услышанное. В голове кружились мысли, одна потенциально хуже другой. Выходит, его «маленькая шалость» с Шицзэ — это не просто «невинный флирт», а угроза мирового масштаба? Чёрт возьми, да он только хотел развлечься!

Линсю остановился. Осознание возможных последствий его действий навалилось на него тяжким грузом. Он взглянул на удаляющуюся фигуру Эртая, человека которого считал не больше, чем весёлым идиотом. Но за маской идиота внезапно скрывался гений!

Все эти философствования о любви, жизни и смерти казались Ваншану теперь не просто забавными рассуждениями, а суровой реальностью.

Но вдруг он лишь иронично усмехнулся.

Это ведь сработало не так ли? Тогда, какая к чёрту разница, к чему это в итоге может привести? Его силой затянули в эту грязную игру, так пусть теперь расплачиваются даже те, кто в этом невиновен. Одному ему, что-ли страдать?

В конце концов, сердце его почернело ещё в тот самый момент, когда на нём чернела та грёбаная метка одержимого. И если бы, она всё ещё оставалась на его заднице, то именно в этот момент, она стала бы ещё черней. Плевать, что любви между живыми и мёртвыми не существует, ему этого было и не нужно.

Месть. Вот, что приводило в движение шестерёнки в мозгу Ваншана.

Линсю с тяжестью выдохнул, облокотившись о стену коридора. Лицо исказила гримаса отвращения к самому себе. Слова Эртая заставили его на мгновение усомниться в правильности выбранного пути. Кто он теперь? Всё тот же красивый, богатенький мальчик, внезапно ощутивший странный сердечный кризис?

Не нравятся. Эти изменения в себе, Линсю совершенно не нравятся. Как будто бы он сотню раз предал самого себя, но оказавшись лицом к лицу к Шицзэ, это чувство было усилено в тысячу раз.

Красивое лицо омрачилось тенью, слюна тяжело перекатилась в горле, а ярко-лиловые глаза наполнились странным, озабоченным выражением. Изящная рука скользнула к груди. Сердце словно сорвалось с цепи в приступе тахикардии. Такого бешеного ритма Ваншан не ожидал.

«Просто злость,» — убеждал он себя. Дыхание выровнялось, стало ровным и чистым. Взгляд прояснился, когда он, наконец, отлепился от стены и последовал за Эртаем. На ходу выудил из идеально скроенного кармана телефон и заказал такси класса «люкс» до дома.

Вскоре к обшарпанному фасаду общежития бесшумно подплыл элегантный «Maybach» последней модели. Кузов, выкрашенный в глубокий оттенок «лунного серебра», ловил на себя отблески ночных огней, превращая машину в движущийся драгоценный камень. Колёса, с изящными дисками, казались невесомыми, скользя по асфальту практически бесшумно.

Линсю и Эртай, сдержанно переглянувшись, плавно погрузились в утробу роскошного авто. Салон встретил их приглушённым светом, тёплым дыханием климат-контроля и ароматом дорогой кожи.

Мягкие сиденья обволакивали тело, обещая комфорт и уединение. Вставки из полированного дерева и хромированные детали погружали в изысканную элегантность. Встроенная мультимедийная система с огромным сенсорным дисплеем занимала центральное место, маня возможностью настроить музыку под настроение. И от туда играла любимая песня Линсю, одной непопулярной группы, поющей на английском, русском и даже китайском языках.

Ваншан, на мгновение даже удивился: «Оказывается, я не единственный фанат ION:Canvas**...»

Но это удивление быстро прошло, сменившись сонливостью, когда он примостился на заднее сиденье, позади водителя. Это уютное ложе явно было рассчитанно на самых взыскательных пассажиров, предлагая максимум пространства для ног и возможность откинуть спинку для полноценного отдыха.

В этом оазисе роскоши, Эртай устроился на переднем сиденье:

— Я не приду на первую пару, — лениво бросил он.

Линсю Ваншан хмыкнул:

— Не придёшь, потому что «основы искоренения скверны»?

Эртай дёрнулся, словно котёнок, которого против шерсти погладили:

— И это тоже. Просто хочу выспаться.

Линсю фыркнул, разглядывая своё отражение в тёмном стекле окна:

— От чего же ты с ним так? Профессор Бай Цзюнь, кажется, неплохой человек.

— Кажется. — Холодно ответил Эртай, и на миг вдруг задумчиво произнёс, — Тебе же сестрица рассказала о том, что он сотворил, как ты можешь считать его хорошим?

Линсю с шумом выдохнул, голова его безвольно откинулась на спинку кресла, веки опустились, скрывая задумчивый взгляд.

— Разве это, по своему, не забавно? — протянул Линсю, в голосе при сонливости чувствовалась колдовская ленца. — Столько сердец покорил. Представляешь, шесть лет профессор Бай Цзюнь дурачил всю Академию, оставаясь незамеченным… Я считаю его уникальной личностью. Возможно… Мы бы с ним даже подружились.

Эртай побледнел, совершенно не узнавая в этом восторженном мечтателе прежнего, прагматичного Линсю.

— Эй, не говори о дружбе с этим куском дерьма! Этот змей ещё покажет свои зубки, вот увидишь. Так что хватит романтизировать скользких типов!

Линсю одарил его морозной усмешкой, в глубине глаз мелькнул опасный огонёк, растворившийся в темноте ночи.

— Я-то полагал, что тебе профессор просто не по душе… Но неужели между вами что-то случилось? Что-то, что заставляет тебя так нервничать?

Эртай уже было открыл рот, чтобы откреститься дежурной фразой «обсудим это позже», но не тут-то было.

Линсю, наткнувшись на своё отражение в зеркале заднего вида, перебил его. Он пронзил взглядом непроницаемые чёрные глаза водителя в кепке и холодно усмехнулся этому подозрительному типу.

— Эртай, — вдруг протянул Ваншан, — а на что ещё способен демон Байцзэ? Так, чисто гипотетически?

— А? — Мальчишка удивлённо обернулся к нему, — К чему ты вдруг об этом заговорил?

На лице Линсю расцвела обворожительная улыбка, но в глазах плескался арктический холод:

— Да так, можешь не отвечать. Просто этот водитель кажется мне… крайне знакомым.

Водитель, казалось, тоже едва заметно усмехнулся в ответ, встретившись с ним взглядом. Однако продолжал прикидываться шлангом, якобы увлечённо внемля музыке из радиоприёмника и не замечая ничего вокруг, кроме дороги.

Эртай оглядел этого мужчину взглядом с головы до пят, его пальцы, словно сами по себе, сплелись в сложную мудру, а глаза на мгновение вспыхнули ци. Но вскоре он лишь покачал головой:

— Он чист. Это не Минато. — Стряхнув напряжение со лба, выдал Эртай, и прикрыл глаза, — давай лучше завтра поговорим о профессоре. Я хочу спать.

Несмотря на столь непринуждённое обсуждение метафизических тайн и личности профессора Бай Цзюня в ухоженном салоне такси, Линсю и Эртай ничуть не опасались «прослушки». Причина крылась в специфике их мира и, конечно, в их личных «плюшках».

Во-первых, общество, в котором они обитали, относилось к сверхъестественному с пониманием и даже… любопытством. Обсуждение демонов за завтраком? Легко! Никаких косых взглядов и пальцев у виска.

Во-вторых, Эртай, благодаря своим выдающимся способностям, мог легко заблокировать любые попытки «подслушать» их разговор. Он создавал вокруг темы этакий «щит тишины», неприступный для посторонних ушей. Своего рода «режим инкогнито» для особо важных дискуссий.

Линсю, понимая всё это, с учтивой улыбкой кивнул и тоже расслабился. И никто из них не заметил, как водитель, словно подслушав вердикт мальчишки, снова скривил губы в подобии улыбки… Зловещей, почти маниакальной.

_____________________

* [термин, который упоминается в контексте пульсовой диагностики в традиционной китайской медицине. Иначе говоря, цуньгуань, тот, кто проверяет пульс. Исследование пульса осуществляется на обеих руках пациента, расположенных на уровне сердца. Врач своей правой рукой исследует левую руку больного, левой — правую, указательный палец располагается на точке цунь, средний — гуань, безымянный — чи.]

** [Отсылка к другой моей работе "Культивирование Личности до Бога", предыстория создания группы ION:Canvas]