Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
2 Преследующее проклятие призрака

Ледяной ветер впивался сквозь трещину в стекле, и по холёной шее Линсю Ваншана змеёй скользнул могильный холод. Казалось, чья-то бесплотная длань, полная зловещего любопытства, ощупывала его, двусмысленно ни то предупреждая, ни то намекая: «Не рыпайся, гэгэ, я тебя защищу».

«Шицзэ?..» — Эта мысль пронзила сознание Линсю, рождённая подозрением о владельце этого неосязаемого, но призрачного прикосновения. Лицо его омрачилось пуще прежнего, а глаза налились багровой яростью — кровью и ненавистью.

— Да чтоб тебя тысяча чертей выпотрошила, лицемерный ублюдок! — процедил Линсю сквозь зубы, его шаги гулко отдавались в зияющей пустоте лестничного пролёта. Эти слова он, впрочем, посвятил сразу обоим братьям Сакураями.

Окна отеля «Красный Феникс» были выбиты, как зубы мертвеца. Ветер завывал, заставляя говорить громче. — Какого хрена мы ползём по этим ебучим ступеням? Мои сухожилия уже ноют от боли!

Но Минато Сакураями, этот гордый журавль, не удостоил его даже мимолётным взглядом. Лишь устало выдохнул, демонстрируя полное презрение к жалобам Линсю. — Я знал, что твой Даньтянь слаб, но не думал, что ты слаб ещё и умственно, — промолвил он с ледяным спокойствием и вежливой улыбочкой. — Неужели я должен сам пичкать ложкой знания в твою пустую голову?

Лестница, казалось, была проклята. С каждой преодолённой ступенью гнев Линсю разгорался. «Этот Сакураями… однажды я заставлю его сожрать все свои высокомерные слова!» — мысленно рычал Линсю, его лёгкие горели, а ноги отказывались повиноваться.

— Говори уже нормально, Сакураями, блять! Не испытывай моё терпение, — прошипел Линсю, сдерживая ярость. Дерьмо кипело в венах, но сейчас, как никогда, нужна была стальная выдержка.

Минато лишь слегка прикрыл свои обсидиановые глаза. — Изъясняясь на твоём грубом наречии, — начал он, растягивая слова, и смакуя унижение Линсю, — Отель «Красный Феникс», блять, знаменит своей ебанутой сказочной архитектурой. Разумеется, кроме лестниц тут нихуя нет. Типа, для проживающих, чтобы они «в атмосферу погрузились», шаришь? И, хотя для обслуги есть лифт, нам приходится ебашить пешком, чтобы, сука, не нарушить этот грёбаный фэн-шуй. Так, ясно?

Он замолчал на мгновение, наблюдая за Линсю, не ловит ли тот зевком воздух. Но тот лишь произнёс с едкой усмешкой: — Ха? Я уж думал, мой «деревенский» кругозор недоступен для твоего «небожительского» понимания.

Но Минато лишь проигнорировал колкость, и продолжил объяснять в своей излюбленной манере. — Позади отеля — горы, впереди — равнина, слева — река, справа — дорога, ведущая к процветанию. Изначально это место было построено по всем канонам фэн-шуй, не пропускающей ни единого злого духа.

— И что с того? Разве этот старомодный бред может повлиять на такую сущность, как хули-цзин? — фыркнул Линсю. Ярость постепенно уступала место усталости и… страху. В конце концов, как бы не храбрился Линсю, где-то глубоко внутри, он всё ещё до усрачки боялся всю эту проклятую нечисть.

Минато остановился, окинув Линсю взглядом, полным снисходительного всезнания. — Хули-цзин — не просто блуждающий дух, Ваншан. Это существо, обладающее разумом, хитростью и поразительной способностью к адаптации. Изначальный фэн-шуй, возможно, и сдерживал бы мелких духов, но не лису-оборотня, достаточно умного, чтобы найти брешь в защите, исказить потоки ци в свою пользу и обратить их против нас.

Его силуэт до этого застилавший утренний свет, окрашенный в багровые тона, двинулся дальше. — Архитекторы и мастера фэн-шуй учитывали множество факторов, но даже самый безупречный план может быть нарушен. Например, если в фундамент здания заложена проклятая вещь, или если кто-то намеренно искажает энергию в этом месте. Так что… Обстоятельства изменились. То, что когда-то было щитом, теперь может стать приманкой. Например… как твоя привлекательная задница, на которой красуется метка Шицзэ.

Линсю Ваншан вмиг похолодел. — Ты уверен, что хочешь обсудить это именно сейчас, попутно получив пиздюлей? — прорычал Линсю. — Или твой любопытный носик ещё не нанюхался неприятностей? Похоже, мой е-мейл недостаточно ясно показал, что если ты, ублюдок, продолжишь совать свой грязные лапы в чужие дела, я сотру твою репутацию в порошок, заставлю ползать на коленях, вымаливая прощения.

Минато лишь холодно улыбнулся в ответ. — В отличие от некоторых, я достаточно умён, чтобы понять многие вещи достаточно быстро. — Он ступил по следующим ступеням, а затем не оборачиваясь, хмыкнул, — Просто мне была не в домёк, одна маленькая деталь…

Он направился дальше вверх, но не ускорился, а напротив замедлился. Его шаги звучали приглушённо, несмотря на деревянные сабо. Минато остановился на следующем этаже, достал из кармана небольшой компас Лопань и, пристально вглядываясь в него, сделал несколько круговых движений. Стрелка компаса беспорядочно металась, что лишь подтверждало его опасения. — Энергия здесь крайне нестабильна. Хули-цзин, несомненно, воспользовался всей этой вакханалией. Неделю назад какой-то глупый ученик из школы N333, выпрыгнул из окна двадцать восьмого этажа, покончив с жизнью. Однако, «чудеснейшим образом» ему удалось выжить. Умер же он совершенно иначе, попавшись в руки хули-цзин.

Минато констатировал факты, возвращая компас в карман с той невозмутимостью, будто говорил о погоде. — Но что более удивительно, после смерти, ровно как слабый духом человек без ци, он умудрился стать нечистью. Тебе должно быть известно, Ваншан, что только люди, открывшие в себе меридианы могут стать нечисть того или иного ранга. Иначе говоря, вопреки всем законам метафизики, недосмертник стал гоблином А-ранга, которого к счастью, быстро изловили и уничтожили. Однако… Его злодеяния оставили свой след разрушений. И именно этим воспользоваться, оборотень-лис.

Линсю замер. «Гоблин А-ранга из самоубийцы? Это невозможно…» — пронеслось у него в голове. Он знал, что Минато не склонен к преувеличениям, особенно когда дело касалось паранормального. И если Сакураями так спокоен, рассуждая о такой аномалии, то ситуация, должно быть, гораздо серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

Шаги Минато становились всё тише, почти неслышными. Линсю чувствовал прилив адреналина, прогнавший сонливость окончательно. Он прислушался, пытаясь уловить хоть малейший звук, кроме завывания ветра. Тишина давила. И он ступал за Минато, со сложной гримасой на лице след в след, намереваясь ни то уткнуться в эту сильную спину своей головой, прижавшись к нему от страха, ни то вонзить нож в спину.

— И позволь напомнить, — вдруг прошептал Сакураями, с манерной улыбкой, — отныне мы связаны одной цепью, как дракон, борющийся за жемчужину и пылинка у его ног. Осторожность — наше всё, ибо ловушки тут расставлены с коварством старой гейши. Чуешь, куда клонится ветер?

Линсю, в чьём сердце ещё бушевала ярость, всё же обуздал порыв броситься на Минато и разорвать эту изящную рожу в кровь. Инстинкт самосохранения и осознание опасности ситуации вонзили когти в его гнев. И потому, ему оставалось лишь плестись в тени эксперта, вынашивая в уме планы мести.

— И чего ты ждёшь? Что я стану преданным псом, виляющим хвостом у твоих ног? Или, может, мне просто вернуться в свою «конуру»? Или, я должен сказать что-то вроде: «О, достопочтенный господин, я не посмею вам мешать»? Ты хочешь услышать именно это, не так ли? — прошипел Линсю.

Однако, Минато внезапно остановился и одарил его приторно-вежливой улыбкой. — У меня есть для тебя роль куда интереснее, Ваншан. — Промурлыкал он, и его чёрные волосы со стрижкой под каре дерзко колыхнулись на его красивом лице. — Станешь сочной приманкой для хули-цзин.

— Ты!.. Мерзкий ублюдок! — Линсю едва не задохнулся от возмущения, его глаза метали лиловые молнии.

Он готов был поклясться, что сейчас выплюнет лёгкие прямо на идеально выглаженное чёрно-розовое кимоно Минато с этим блядским цветочным принтом. Но вместо этого, лишь процедил, стараясь сохранить подобие спокойствия: — Ах, какое заманчивое предложение. Не хочешь ли сам примерить на себя роль пушечного мяса? Уверен, у тебя получится гораздо убедительнее. Твоя аура ебучего мудреца, да ещё и в сочетании с твоей невыносимой самоуверенностью, наверняка привлечёт любую нечисть в радиусе тысячи ли.

Однако, Минато совершенно не задело его ядовитое замечание. Он лишь слегка наклонил голову, обдумывая предложение. — Ха, любопытный вариант… Но, боюсь, моя превосходная харизма может отпугнуть даже самых отчаянных хули-цзин. Они просто не смогут вынести моего великолепия. А вот у тебя, Ваншан, есть некая… «доступность». Ты выглядишь, как человек, у которого точно есть, что скрывать, и это, поверь, очень привлекательно для лис-оборотней… Тем более с такой меткой.

И тогда… терпение Линсю лопнуло окончательно. — Да откуда тебе о ней вообще известно, а?!

Минато лишь одарил Линсю загадочной улыбкой. — О Ваншан, не стоит недооценивать мои скромные способности. Связи решают всё. Особенно… Родственные. — Его улыбка вдруг исчезла на миг, и в этом взгляде Линсю прочёл некий намёк.

В конце концов, Минато обладает хорошим обонянием, может различать запахи, связанные с событиями прошлого. Эта его способность не спроста делала охотника уровня Макси+ ценной боевой единицей в расследованиях, связанных с оккультизмом и демоническими сущностями. Иначе говоря, его сенсорное восприятие мира, далеко от понятия обычной чувствительности смертных людей. Он словно охотничий пес, выслеживающий добычу по запаху, но Линсю, разумеется об этом ещё не знал...

— Что ты имеешь в виду? — Голос Линсю звучал хрипло и напряжённо. — Какие, к чёрту, родственные связи? Или ты хочешь сказать, что видел призрака Шицзэ? Говори прямо, Сакураями. Хватит этих двусмысленностей.

Минато вздохнул, словно устав от глупости собеседника. Он сделал несколько шагов вперёд, сокращая дистанцию между ними, и заговорил тихим, почти интимным голосом:

— Поскольку мы здесь наедине, то так уж и быть, поведаю тебе свои думы. Раньше я полагал, что мне просто показалось, когда увидел тебя в первый раз. Но теперь уже уверен наверняка. У тебя ведь был брат-близнец, не так ли? Его звали Даньмэй, который случа-а-айнешим образом покончил с собой вскоре после того, как моего брата Шицзэ нашли изуродованным ударами ножа. Однако, дело это быстро закрыли, поскольку убийцу якобы не нашли. Но ты должен понимать, Линсю. Что именно клан Сакураями стал теми людьми, благодаря которым, грязью не полили твою семью. Что именно благодаря мне, Даньмэй остался чист. Хотя все кто был знаком с этим делом понимали, Даньмэй убил Шицзэ. И ты это прекрасно знал, не так ли?

Минато скользнул ближе, обвивая талию Линсю стальной хваткой. Его дыхание коснулось чужих губ, и в шёпоте слышалось что-то зловещее. — Так вот, Ваншан… — Насмешливые слова опалили мягкую, влажную от блеска кожу. — Шицзэ любил Даньмэя. И было бы верхом нелепости, если бы он не оставил свой отпечаток на твоей… восхитительной плоти, вы же почти один в один похожи. Правда, мой глупый старший брат, похоже, не сумел распознать различия. Как минимум, в тех ароматах, что вы источаете. Иначе говоря, эта отметина на твоей заднице, эхо их страсти, оставленная на память.

— То есть… всё это лишь плод твоего извращённого воображения? — Линсю слабо усмехнулся, пытаясь скрыть под маской бравады нарастающее беспокойство. Горячее дыхание Минато играло на его губах, в то время как на щеках вспыхивал лёгкий багрянец ни то гнева, ни то тревожности.

В нём зародилось желание оттолкнуть от себя эти цепкие руки, одарив Минато пощёчиной, от которой тот бы запомнил на всю жизнь, что приближаться к нему опасно. Но он знал, что любое неосторожное движение может привлечь внимание голодной хули-цзин, что рыщет во тьме в поисках лёгкой добычи.

Минато в ответ лишь презрительно фыркнул. Его взгляд пронзил лиловый омут глаз напротив, и он ещё сильнее притянул Линсю к себе, так что их тела соприкасались не только губами, но и бёдрами, вызывая у Линсю неконтролируемую дрожь. Линсю поморщился от такой близости, чувствуя, как вздымается волна отвращения, а из уст вырвалось лишь сдавленное: «Кх!»

— Не спеши с выводами, наивный мой, — лишь промурлыкал Минато нежным голосом, в котором, однако, чувствовалась стальная угроза. — В конце концов, я не шутил, когда говорил, что от тебя исходит аромат Шицзэ. — Он нарочито вдохнул носом, спускаясь к шее Линсю, заставляя того нервно вздрагивать, словно от прикосновения раскалённого железа. А глаза его наполнились похотливой дымкой, когда он продолжил тихим, обжигающим шёпотом:

— «Красное золото» шафрана — было любимым парфюмом моего старшего брата, когда он ещё был жив. Ты мог не знать, но призраки носят на себе те самые ароматы, парфюм или духи которых были положены в гроб. И ты впитал его, Линсю, сплетя со своим собственным, создав ядовитый коктейль воспоминаний и желаний. И хотя ты благоухаешь «Серой Амброй», запахом, рождённым в чреве морского чудовища, феромонами соблазна и загадки, мой нос не обмануть этой животной, мускусной песней твоей кожи. Сейчас твой запах кричит о твоей тайной связи с Шицзэ, как клеймо позора и вожделения одновременно.

Мерзкий холодок, пробежал по спине Линсю, когда ледяные пальцы Минато коснулись его позвоночника. Он резко отпрянул от него, и тот, наконец, выпустил его из своих объятий. В голове же проносились обрывки воспоминаний, тщательно запечатанных в самых тёмных уголках сознания. Запах шафрана… Двойной аромат… «Тц! Неужели это из-за того, что пока Шицзэ был со мной, он мимикрируя под мою тень, и постоянно вися на моих плечах, именно поэтому и оставил на мне свой след и запах?! Но как бы то ни было, этот Минато всё равно всё совершенно неправильно понял, извратив в своих похотливых мыслях!»

— Ты болен, Сакураями, — прохрипел Линсю, отступая назад. — Ты пленник призрака своего мёртвого брата. На твоем месте, я бы давно уже искал помощи у даосского экзорциста или заморского психотерапевта!

Минато лишь рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. Он звучал холодно и расчётливо. — Болен? Возможно, — протянул он, его губы изогнулись в болезненной усмешке. — Но в отличие от тебя, Линсю, я осмеливаюсь признаться в том, что я — тот, кто я есть. Так что впредь, будь мудрее и не подпускай своё невинное личико слишком близко к моей персоне, ибо кто знает, какие демоны могут вырваться наружу. — На его изящном лице на мгновение промелькнула тень сладостной улыбки, тут же сменившаяся на привычную маску вежливой отстранённости. — Хотя, справедливости ради, я, разумеется, не готов кричать об этом на каждом углу. Репутация, как ты верно подметил, для меня — броня, защищающая от ударов судьбы. Однако, несмотря на всё это… Разве не ты носишь на себе метку Шицзэ, его клеймо собственности?

Минато сделал ещё один шаг вперёд, прижимая Линсю к холодной стене. В глубине его глаз вспыхнул нездоровый, лихорадочный огонь. — Так кто же из нас болен, Ваншан? — прошептал он, опираясь ладонями о стену по обе стороны от головы Линсю, заключая его в плен. — Но ты лучше подумай вот ещё о чём. Шицзэ любил Даньмэя всем сердцем и душой. А ты — его брат-близнец, его живое отражение. Ты — всё, что от него осталось у меня, у Шицзэ. Но не подумай, что я говорю всё это, чтобы угрожать тебе. — Ледяной шёпот скользил по щеке Линсю. — Просто эта хули-цзин… Она почует твой запах отчаяния и вины, и придёт именно к тебе… Так что ты — идеальное пушечное мясо в этой практической миссии, Ваншан.

Слова Минато вонзились в сердце Линсю, и своды его тщательно выстроенной лжи рухнули с оглушительным треском, обратившись в пыль. Он ощутил себя трепещущей стрекозой, попавшей в сети безжалостного паука, где каждое движение лишь приближает неминуемую гибель. Минато наступал, его голос становился всё более завораживающим и угрожающим. Свет в коридоре мерцал, отбрасывая причудливые тени, трансформируя его лицо в маску одержимого маньяка. Линсю казалось, что земля уходит из-под ног, а стены этажа сжимаются, превращаясь в гроб, в котором он должен был задохнуться в компании проклятой чихуахуа.

— Выбор невелик, Ваншан, — прошептал Минато, его дыхание обжигало ухо Линсю. — Либо ты станешь приманкой, плотью, растерзанной в клочья, унеся свою тайну в агонии. Либо её вырвут из тебя, и ты предстанешь обнажённым посмешищем перед всеми.

Зубы Линсю застучали, отбивая жуткую мелодию. Он смотрел в безумные глаза Минато, в их бездонную пропасть, где плескалась гниль одержимости. И в этот миг Линсю осознал: он уже давно был обречён. Нет, не то, чтобы он не понимал этого, скорее не хотел принимать. Он был жертвой чужого прошлого, что тянулось к нему мёртвыми руками; жертвой паутины лжи, сплетённой всеми и даже им самим; жертвой безумия братьев Сакураями. И всё, что ему оставалось лишь выбрать, какой будет его кончина: с криком, полным отчаяния, или в безмолвном оцепенении ужаса.

Линсю Ваншан склонил голову, признавая своё поражение. Но в следующее мгновение, когда он вновь поднял взгляд, страх испарился, уступив место первобытному хладнокровию, не знающему жалости. Эмоции, клокотавшие внутри достигли критической отметки, переплавив его душу в сталь, закалённую обречённостью.

В конце концов, чем безнадёжнее становилась ситуация, тем спокойнее и холоднее становился Линсю. — Не велик… В самом деле, — прошептал он, и на его губах мелькнула хищная усмешка.

Он молниеносным движением притянул к себе ошеломлённого Минато, лишив его возможности даже выдохнуть. И прежде, чем тот успел осознать происходящее, он впился в его губы безумным, отчаянным поцелуем. Но это был не поцелуй, а скорее ядовитый укус, полный горечи, злости и первобытной ярости, выплескивавшейся наружу.

И ровно в ту же секунду воздух на лестничной площадке застыл, пронизанный могильным холодом. Тьма сгустилась и из клубящейся, чёрной дымки, возникла зловещая фигура — Сакураями Шицзэ. В его глазах бушевал шторм ревности, безумия и нестерпимой, кровоточащей боли, который грозил поглотить всё живое на своём пути. А его болезненный взгляд пронзил завесу тьмы, устремившись прямо на Линсю…