Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
5 Да кто здесь главный, чёрт возьми, злодей!?

Всесилие… Тяжким грузом оно обрушилось на сознание Минато Сакураями. Лишь представьте: одним утром ты пробуждаешься от сновидений, наделённый мощью, что соперничает с самими Древними Богами. И ты, способен лишь по своей прихоти творить и разрушать миры. Так и он, претерпев немыслимую метаморфозу, внезапно осознал, что является Вседержителем, «дарованным» этому бренному миру волей Небес. Стал избранным среди тех людей, которые воскресали после смерти, становясь нечистью. Если бы он мог мог смеяться, будучи в этом зверином теле, он бы смеялся так громко, будто стал главным злодеем какой-нибудь второсортной книжонки!

Но у этого божественного дара была и своя зловещая цена… Хотя он сохранил человеческую искру в своём сердце, он всё же стал демоном — вторым во всём мире Байцзэ, тогда как первый был изгнан Эртаем Вэньчжоу. И теперь, Минато, будучи одним из самых могущественных культиваторов Поднебесной, столкнулся с тем, что его светлая Ци отчаянно боролась с тьмой. Она стремилась искоренить её до последнего остатка. Но тьма нисколько не хотела уступать светлой в этой бессмысленной борьбе. Да, Минато обрёл несравненную мощь, но сила оставалась необузданным пламенем, едва повинующемся его воле.

И в тот миг, когда его величественный взгляд, пылающий ненавистью, устремился в сторону Шицзэ, его тело охватила волна злобы и ярости, каких он никогда прежде не знал. Но затем его взор замер, пленённый неземной красотой Линсю, безмятежно покоившегося в чужих объятиях.

Изящный и притягательный Ваншан излучал ауру неприступности и благородства в этом своём светло-сером ханьфу, обагрённом кровью Минато, которое лишь слегка прикрывало очертания сильной груди и мышц. Чёрная накидка юноши развевалась на ветру, подобно знамени, которым отважные тореадоры усмиряют разъярённых быков. И единственным диссонирующим элементом в этом безупречном образе были фиолетовые спортивные кроссовки и свободные серые бриджи, вызывающие лёгкое недоумение.

Волосы Линсю Ваншана, сотканные из нитей белоснежного лотоса и алой крови, переплетались в причудливом танце. А длинные ресницы, окрашенные в те же чарующие цвета, робко вздрагивали, скрывая за собой глубокий омут нераскрытых тайн. Пухлые губы, приоткрытые в полусонной неге, ловили ускользающие обрывки грёз. Минато не мог избавиться от мысли, что держал на языке: «Всё же… Он чертовски красив.» И тогда, сердце Минато, ещё недавно бывшего человеком, а теперь ставшего нечистью C-ранга, обрушилось в бездну страсти!

В сознании его прогремел фейерверк воспоминаний, озаряя тьму прошедшего часа, мимолётной картиной украденного поцелуя в полумраке коридора. Дерзкий, обжигающий укус, полный скрытой ярости, подобный рою разъярённых шершней, намеревающихся убить. И будто яблоко упало на голову этого гения, Минато осознал простую, но ошеломляющую истину: он, чёрт возьми, влюбился! Без памяти! По уши! В этого пленительного юношу… Вопреки всем предписаниям о том, что духовные существа не могут что-то чувствовать, даже если раньше они были людьми.

Осознание настигло его с запозданием. Но когда это произошло, ярость снова взметнулась пламенем, пожирающим всё на своем пути. Его брат, этот бессмертный паразит, воспоминания о котором Минато до этого дня лелеял, не просто убил его. Но и осмелился держать в своих коварных лапах того, над кем Минато ещё не успел вдоволь поиздеваться.

Да что там, на самом деле, как только он увидел труп Даньмэя — ведь до того момента они ни разу не пересекались лично (о, да, это была односторонняя любовь со стороны Даньмэя), Минато в тот день ощутил лишь горечь на языке. «Как жалко, а ведь был таким молодым и красивым…» Думал он тогда.

Но эта мысль не была частью оценок после смерти. Это была навязчивая идея. И в его голове звучала как: «Мгм… Жаль, если бы мы увиделись раньше, до того как Шицзэ решил держать его в подвале, мы бы провели время с невероятным удовольствием… Ха… Даже стало любопытно, как он стонал бы подо мной.»

Таким образом, Линсю, идентичный Даньмэю брат-близнец, стал для него как подарок, требующий раскрытия. А Шицзэ оказался лишь помехой на его пути. И потому, он заставит его исполнить стриптиз под аккомпанемент симфонии его гнева. Так, Минато и ринулся в атаку с силой, не уступающей падению кометы, без лишних слов и предисловий, не давая призраку даже ответить на его вопросы.

Ваншан должен быть вырван из цепких объятий зла, его собственными руками… вернее, лапами… Чтобы потом Линсю был обязан ему до конца своих дней, преклонялся у его ног и воспевал героическую крутость своего величайшего спасителя. И никто, слышите ли, НИКТО не осмелится преградить ему путь. Пусть даже призрак ранга SS+, чья мощь сокрушает горы и чьё сердце, возможно, хранит искру добра (где-то очень глубоко, под слоем вечной мерзлоты)… Пощады не будет! Да восторжествует небесная справедливость, попранная коварством и ложью. Пусть мир содрогнётся в предсмертной агонии, но Линсю будет спасён.

Тем временем, Бай Цзюнь и Эртай лишь застыли в наблюдении. Их лица были столь же невозмутимы, как лики сфинксов, охраняющих древние гробницы. — Разве это не нечистый дух Байцзэ ранга C? — Эртай, устремив на наставника вопрошающий взгляд, нарушил тишину. — Он что, решил повторить путь покойного Майкла Джексона и кардинально сменить расу, ага?

Бай Цзюнь, не в силах сдержать крадущуюся улыбку, медленно склонил голову в знак подтверждения: — Ваш проницательный взгляд вас не обманывает, студент Вэньчжоу. Но, предвосхищая ваш следующий вопрос, я вынужден признаться, что и сам пребываю в неведении относительно причин столь неожиданной метаморфозы.

Эртай лишь широко улыбнулся в ответ, сверкая изумрудными искрами в глазах, находящихся в тени его длинных розовых ресниц: — Ну, надо же! В мире есть то, что неизвестно даже такому древнему существу, как ше-цзин!

Профессор едва заметно тронул губы улыбкой, его глаза сузились в хитром прищуре, а плечи слегка содрогнулись. Было видно даже невооружённым глазом как он сдерживал навязчивое желание отвесить наглому мальчишке увесистый подзатыльник! Или, в лучшем случае, ударить по этим нахальным губкам, кричащим на каждом шагу, о его истинной форме.

— Осмелюсь заметить, студент Вэньчжоу, что мир полон тайн и загадок, не поддающихся постижению. Даже глубины океана изучены нами лишь на жалкие десять процентов. А что до моего возраста… То не спешите причислять меня к древним реликвиям. Мне всего лишь тридцать два года. И я полон сил и стремлений.

Эртай лишь пренебрежительно фыркнул, демонстрируя полнейшее равнодушие к излияниям профессора: — Ох, как ты любишь вещать о себе, профессор змеиного обольщения. Но может лучше уже объяснишь, что здесь происходит? Мой запас попкорна стремительно тает, а представление становится всё более захватывающим! Я, знаешь ли, требую более интересного объяснения, чем лекции по прикладной демонологии, ага!

Тем временем, ярость Минато обратилась в каскад молниеносных, обдуманных, но неотвратимых атак. Его лапы, отмеченные печатью древнего Байцзэ, сияли призрачным светом — крошечные солнца, пронзающие завесу Изначального Хаоса, оставляя за собой тонкие нити истончённой ци. Казалось, он вырисовывал письмена света на ткани мироздания, где роль холста играл эфирный призрак, а вместо каллиграфической кисти — когти, острые, как лезвия закалённой стали.

Шицзэ, обладавший несокрушимой силой и закалённым опытом ветерана бесчисленных битв, с дзенским спокойствием отражал бурю яростных ударов, используя утончённые техники энергетической защиты. Он окутал себя мантией призрачных дланей, сотканной из тёмной духовной энергии, и ими же парировал каждую атаку Минато. Он не наносил удара в ответ, выжидая как охотник, изучающий непредсказуемые повадки дикого зверя.

Однако внешняя лёгкость была лишь иллюзией — каждое столкновение отзывалось в его астральном теле мучительной вибрацией, как будто небесная наждачная бумага безжалостно терзала его духовную сущность. В глубине его души зрел вопрос: «Младший брат яростен, но не похоже, что он пытается мне отомстить… Неужели?» Взгляд призрака проследил за движением глаз Минато, и внезапное озарение вспыхнуло в его сознании. Безжизненная синева его глаз померкла пуще прежнего, а призрачные руки незамедлительно пришли в движение, наконец, устремившись в атаку.

— Эй, братец! — воскликнул Минато, в голосе которого сквозили нотки недовольства и презрительного превосходства. — Вечно ты предпочитаешь оставаться в тени, в разгар сражений, не так ли? Не соизволишь ли продемонстрировать, на что способен, кроме как убивать? Ах, как же я так запамятовал-то. Это ведь наша семейная традиция, идти по головам. Так что знай, я отберу у тебя даже Линсю!

Усмешка исказила губы Шицзэ, когда он призрачными дланями откинул назад свои длинные пряди иссиня-чёрных волос, игнорируя насмешливое замечание брата. Его ответ прозвучал тихим, но отчётливым эхом в окружающей тишине.

— Хочешь забрать его? Неужто ты полагаешь, что мои возможности ограничиваются лишь отниманием жизней, Минато? Твоя самонадеянность воистину достойна удивления. Но будь уверен, я продемонстрирую тебе глубину моих способностей, чтобы ты более даже помыслить не мог о том, чтобы что-либо у меня отнять снова.

Повеяло ледяным холодом. Дыхание самой смерти, окутало всё вокруг. Шицзэ сложил печати, искоса поглядывая на Линсю, покоившегося в его руках. Незначительное движение, но достаточное, чтобы вызвать перемену в духовной энергии. Вскоре, пространство вокруг них заполнилось призрачными образами трупов когда-то людей и охотников, каждый из которых пылал жаждой битвы.

Они с воем устремились в атаку на Минато, подобно стае голодных волков, преследующих свою добычу. Минато ухватил суть, и его злоба усилилась. «Он ещё и армией мертвяков обзавёлся. Всё как всегда. Ничего нового», — недовольно подумал он. Однако, несмотря на видимое раздражение, в его чёрных, животных глазах сверкнул азарт. Битва только началась, и он был полон решимости доказать своё превосходство.

Ситуация, с точки зрения неписаных законов метафизики, являлась вопиющим нарушением всех норм и предписаний. Бессмертные звери, как правило, не проявляют столь бурных эмоций, тем более столь очевидной привязанности к существам бренной человеческой природы. «Неужели любовь способна поразить даже этих существ?» Пронеслось в мыслях профессора.

Эртай лишь удивлённо захлопал ресницами будто услышал нечто вопиющее: — Я ведь не ослышался? Эти двое в самом деле сражаются за Линсю? — Спросил он, почти готовый рассмеяться от степени абсурда. — Бедный братец мэйю шу, и как его только угораздило?

Бай Цзюнь, не отрывая взгляда от боя, казалось, вёл прямой эфир с научного симпозиума: — Феномен «зарождения чувств» у бессмертных зверей подробно описан в древних трактатах Чжуан Чжоу, — ответил он, — …где особое внимание уделяется «сознательной медитации как способу достижения нирваны», что в теории исключает возможность возникновения неконтролируемых аффектов. Возможно… мы наблюдаем уникальный прецедент.

Эртай в задумчивости устремил взгляд на профессора и широко улыбнулся: — Иными словами, ты ни сном, ни духом. — протянул он язвительно, вновь любуясь разгорающимся побоищем. — Признайся, книжный червь, ты дальше своей библиотеки носа не высовывал!

Однако Бай Цзюнь будто не слышал подколок Эртая. Его взгляд был прикован к битве, в нём читался холодный, почти маниакальный интерес исследователя. Шестерёнки в голове крутились с такой скоростью, что казалось, ещё немного, и оттуда выскочит маленький учёный, размахивая пробиркой.

В его глазах это была не просто драка, а уникальный исследовательский кейс, потенциальный прорыв, достойный Нобелевской премии! Возможность понять сложную динамику между миром духов и живых. Мечта, за которую он ухватился бы обеими руками, чтобы однажды нечисть и люди могли жить в гармонии. Представляете, никаких больше экзорцистов, только совместные чаепития.

Эртай, напротив, продолжал упражняться в остроумии, будто это был его личный олимпийский вид спорта. Его напускное пренебрежение и фамильярность — лишь маска, скрывающая острый ум, за которым, впрочем, частенько не успевал его юношеский максимализм. Вечно он сначала ляпал, а потом думал!

Битва продолжалась, и её исход оставался непредсказуемым. Эмоциональный накал возрастал, грозя просочиться за пределы этой забытой богом улицы и привлечь нежелательное внимание стражей порядка. Иначе говоря, классифицированных охотников на нечисть… Впрочем, эта сцена, разворачивающаяся перед их глазами, могла стать переломным моментом в их жизни, изменить их представления о мире… Или, как минимум, вдохновить Эртая на дипломную работу, от которой профессора попадают в обморок.

— Итак, мы собираемся барахтаться в этом дерьме? — наконец выдал Эртай, скрестив руки на груди.

Бай Цзюнь удручённо покачал головой. Во взгляде читалась смесь усталости и некой отцовской заботы, словно он наблюдал за тем, как непослушный щенок гоняется за собственным хвостом. — Если вы и впредь будете так импульсивны, студент Вэньчжоу, то вам придется прибегнуть к своей демонической форме. А что касается меня… Мой запас светлой ци находится на критической отметке, его едва хватает на поддержание человеческого облика.

Эртай фыркнул с презрением, процедив сквозь зубы с неприкрытой ядовитостью: — Тц! Неужто боишься, что, стоит тебе начать колдовать, как ты мигом превратишься обратно в змею и уползёшь в ближайшую канализацию? И как ты только умудрился понять, что я выдохся, а? Вроде бы на каждом углу об этом не трезвонил.

Несмотря на почти иссякший источник чистой ци, Эртай чувствовал жгучую потребность вмешаться. Внутри него разгоралась битва между желанием врезать кому-нибудь и инстинктом самосохранения, который отчаянно махал белым флагом. Но Бай Цзюнь, гуру демонологии, предупредил его о последствиях необдуманных решений.

Трансформация в демоническую форму при дефиците энергии, могла повлечь за собой непредсказуемые последствия, включая потерю контроля над собственной сущностью. В довесок, на носу маячила неприятная перспектива быть раскрытым перед Минато, хотя тот уже и сам стал нечистью. Да и кто потом будет собирать обломки?

— Хочу напомнить вам, многоуважаемый студент Вэньчжоу, что, согласно древним текстам «Дао Дэ Цзин», «действие без действия есть наивысшая мудрость». Наше непрошеное и несанкционированное вмешательство, скорее всего, только усугубит ситуацию. — Профессор, словно заезженная пластинка, цитировал классику, взывая к осторожности и галактическому терпению. — К тому же… Одного боя лично с тобой мне хватило… чтобы досконально изучить тебя… как своего потенциального врага.

Эртай скривился. «Ну вот, началось! Сейчас ещё лекцию прочтёт о бренности бытия и вселенской гармонии, пока тут два придурка цепляются друг за дружку, как голодные бомжи за кусок мяса!» — подумал он, с нарочитым театральным жестом закатив глаза. Но, несмотря на клокочущее раздражение, парень исподтишка оценивал обстановку. Он предчувствовал, что грядёт буря, и запах гари ощутят не только дерущиеся, но и они сами…

Между тем, Минато, подгоняемый внезапно проснувшейся любовью, демонстрировал чудеса эквилибристики и акробатики. Шицзэ отбивался, как мог, но натиск разъярённого Байцзэ становился всё более яростным.

Линсю, которого призрак всё ещё держал в руках, казалось, вот-вот проснётся от происходящего вокруг хаоса. Вот только он уже и не спал. Скорее пребывал в состоянии полу-дрёмы, отголосками слыша происходящее и пытаясь удержать голову в сознании, чтобы браслет на его руке, не отрезал ему руку.

«Ладно, профессор-всезнайка, держи свои наставления при себе!» — решил Эртай, и, незаметно для окружающих, начал испускать остатки своей чистой ци. Плевать на трактаты и прочие заумные штучки! Если сейчас не вмешаться, этот балаган закончится вселенским побоищем, а отвечать придётся им. И судя по тому, как Бай Цзюнь внезапно побледнел, он тоже это понимал.

И вот, когда казалось, что Минато вот-вот добьёт Шицзэ, Эртай, вынырнув из воздуха, оказался между дерущимися. Его зрачки засверкали красным светом, а вокруг тела ощутимо повеяло холодом. — Ну что, детки, наигрались? А теперь… Домо-о-й! — прорычал он, отталкивая Минато и Шицзэ в разные стороны. В голосе Эртая прозвучали такие демонические нотки, что даже видавшие виды нечистоты в окрестностях поспешили забиться по углам.

Минато, отлетев в сторону, приземлился на все четыре лапы, злобно зыркнув на Эртая. «Что за фигня?!» — читалось в его бешеных глазах.

Шицзэ же, воспользовавшись моментом передышки, отскочил назад, держа Линсю как можно дальше от этой взбесившейся пушистой торпеды.

Эртай, с его новообретённой демонической аурой, напоминал разъярённого кота, которому на хвост наступили! И этот кот явно не был намерен шутить.

— Ох, ну привет, пубертатная язва на коротеньких ножках. — Высокомерно протянул Минато. — А что это мы тут делаем, а? Решил поучаствовать в шоу «Найди приключения на свою пятую точку»?

Эртай проигнорировал его колкость, не отводя взгляда от ослабевшего Шицзэ. — А ты, дух недобитый, чего ждёшь? Руки на стол, точнее Линсю, и проваливай, шисюн, пока я не решил проверить, насколько хорошо горят призраки на медленном огне!

Бай Цзюнь, наблюдавший за всем этим бедламом, лишь тяжело вздохнул. Кажется, его «высшая мудрость» пошла прахом. Но, чёрт возьми, какой же захватывающий исследовательский кейс!

У него уже чесались руки начать писать научную статью под названием «Бессмертные звери, демонические подростки и прочие неприятности утреннего Пекина». Жаль только, что репутация пострадает… Ну да ладно… Рискнём! Зато потом как прославимся, как станем цитируемыми…

И пока в голове профессора роились коварные планы, Эртай, сверкая глазками, готовился принудительно завершить этот цирк.

Минато, взбешённый до предела, едва сдерживался, чтобы не броситься в новую атаку, но взгляд Эртая был настолько пронзительным, что даже у бессмертного зверя задрожали усы.

«Так вот, что ты скрывал Вэньчжоу… Получеловек, полудемон… Занятно,» — промелькнуло в голове Минато, и он, немного остыв, решил притормозить свой пыл. В конце концов, не стоило недооценивать демоническую силу, особенно когда топлива в баке почти не осталось.

Шицзэ, поняв, что его шанс упущен, не стал испытывать судьбу. Обиженно кусая губы, он передал «спящего» Линсю подоспевшему Бай Цзюню, что-то шепнув профессору, и растворился в мраке, оставив лишь слабый отзвук сожаления.

«Хех, всё идёт как по маслу,» — пробормотал Эртай, поворачиваясь к Минато с улыбкой, холодной, как лезвие меча. — Эй, пушистый зверёк, предлагаю закончить этот фарс. Иначе твоя шкура украсит мой порог, как трофей, добытый в тяжёлой битве! Ах, и ещё. Ты пойдёшь в Академию вместе с нами.

Минато, взъерошив чёрную львиную шерсть, фыркнул в ответ, но отступать не собирался. В его глазах пылал огонь непокорности. — Хочешь сдать меня руководству? Вот только никуда я вами не пойду! — огрызнулся он, ощетинившись. — Я, Минато Сакураями, наследник древнего рода охотников, чей ранг достиг максимума! Я — Байцзэ, повелитель гор и лесов! Иначе говоря, если я захочу, то передо мной все будут в ноги кланяться. Чуешь в чью сторону дует ветер?

Однако, глубоко внутри, в самом сердце его Даньтяня, Минато понимал, что Эртай Вэньчжоу — это гора, которую ему сейчас не покорить. Его звериная форма была лишь бледным отражением той мощи, что таилась внутри него самого, словно сосуд, готовый разлететься вдребезги от кипящей внутри энергии хаоса. Тёмная ци рвалась наружу, угрожая уничтожить всё в радиусе тысячи ли или же поглотить самого Минато, превратив его в послушную марионетку тьмы.

Кроме того, лишь теперь Минато начал понимать, почему даже нечисть ранга SS+ трепещет перед одним упоминанием имени Эртая Вэньчжоу. В его демонической ауре чувствовалась сила, способная расколоть Небеса и разделить Землю. И самое главное… Линсю был в безопасности с ним. Это острым шипом вонзилось в гордое сердце Минато.

Оценив критичность ситуации, Минато, вернув себе человеческий облик, отбросил показной гнев, будто сбросил ненужную маску. Он по-кошачьи потянулся (при этом полностью обнажённый, являя миру безупречные очертания тренированного тела и нисколько не стесняясь своего достоинства), демонстрируя полную незаинтересованность в происходящем. Ему было совершенно наплевать, что о нём подумают. И, с напускной небрежностью, словно одолжение делал, произнёс: — Ладно, забирайте этого Линсю. Пока что. Просто помните, что должок за его спасение остаётся за вами. И я непременно потребую его, в самый неожиданный момент.

Эртай лишь криво усмехнулся в ответ, и в этой ухмылке читалось презрение к его жалкому позерству. — Что ж, «валына», как скажешь. Но не забывай, я всегда буду поблизости, наблюдая за тобой. И если ты вдруг решишь опять поиграть в рыцаря печального образа, я буду первым, кто придёт и испортит тебе всю малину!

С этими словами, он наигранно зевнул, демонстрируя полное пренебрежение к высокому, стройному юноше, чьи мышцы, сияя на солнце так и бросались в глаза, словно он любовался на произведение искусства, не достойное его внимания. И, развернувшись, подошёл к Бай Цзюню с Линсю, мирно «спящему» в его объятиях. Не теряя ни секунды, Эртай ловким движением снял браслет с запястья Линсю, прошептав ему на ухо, с нежностью, от которой у Минато дёрнулся глаз: — Теперь спи спокойно, мэйю шу. Пусть тебе приснятся сладкие сны… и желательно, не обо мне. Хотя...

Так, троица и покинула Минато, оставив его наедине с уязвлённым самолюбием и терзающими душу сомнениями. Он злобно сверкнул обсидиановыми глазами в свете дня, провожая взглядом удаляющиеся спины, точно хищник, потерявший добычу.

Ярость кипела в его груди, но здравый смысл, пробиваясь сквозь пелену привкуса поражения, подсказывал, что сейчас не время для глупостей. Нужно восстановить силы, обдумать произошедшее, составить план и найти во что переодеться, прежде, чем он сядет в свою машину, припаркованную на общей автостоянке. В конце концов, даже если у этого отеля и была парковка, то разумеется останавливаться здесь было нельзя из-за угрозы обвала здания, после разрушений учинённых гоблином и той хули-цзин.

«Этот сопляк… Нет, они все! Ещё пожалеют, что встали у меня на пути.» — мысленно пообещал Минато, прежде чем раствориться в тенях, оставив после себя лишь лёгкий запах грозы и цветущей вишни.

Эртай, машинально засунув в рот леденец, внезапно помрачнел. Чем же ему заняться в остаток дня? Разве что, начать планировать свой следующий пубертатный план? Или, может быть… завести кота, чтобы хоть частично удовлетворить свою потребность в заботе? Кто ж знает, какие безумные идеи зреют в голове у этого взбалмошного гения…

Бай Цзюнь, бережно поддерживая, наконец, засыпающего Линсю, пристально наблюдал за удаляющейся фигурой Минато. «Какой интересный экземпляр! — пробормотал он про себя. — Квинтэссенция энергии, вулкан страстей и бушующий океан неконтролируемой ярости».

Он бросил мимолётный взгляд на Эртая, шагавшего рядом. «А этот, как всегда, окутан непроницаемой тьмой. Впрочем, возможно, именно эта бездна и делает его столь… опасным».

Эртай, в свою очередь, украдкой поглядывал на профессора, пытаясь разгадать его мысли. «То ли восхищается, то ли осуждает… — гадал он. — Главное, чтобы не вздумал читать мне нотации». Сам же он ощущал приятную истому, выжатый до последней капли, но довольный. Хулиганы рассеяны, друг спасён — день прожит не зря!

Но тень сомнения коснулась его разума: «Друг?..» — Юноша мечтательно посмотрел в сторону Линсю, — «Уже не пыльная книга, полная тайн?.. Ха… Хе-хе… Но разве шисюн Линсю может стать моим другом? Он ведь на целых восемь лет старше меня… И вообще… Я никогда не нуждался в друзьях. Не видел в людях тех, с кем можно разделить кровные узы. Все мои выходки, все эти фальшивые слова о братстве… Я полагал, что это всего-лишь маска… Так… Неужели я ошибался?»

Эртай быстро отмахнулся от этих мыслей. Разбираться в собственных чувствах — это скучно и утомительно. Гораздо проще спасать мир от надвигающегося хаоса, чем копаться в себе. Иронично, учитывая, что он и есть — ходячий хаос.

Но внезапно Бай Цзюнь прервал его размышления, кашлянув в кулак. — Студент Вэньчжоу, — начал он своим обычным, несколько менторским тоном, — я должен отметить… Ваша решительность, безусловно, впечатляет. Но, возможно, в следующий раз стоит обойтись без столь радикальных мер. Всё же, мы живем в цивилизованном обществе, где есть законы и правила…

Эртай прервал его, закатив глаза. — Профессор «змей вместо члена», уверяю тебя, я действовал строго в рамках самообороны и защиты третьих лиц! И вообще, спасибо, что не оставил нас самих разбираться со своими проблемами, очень признателен, ага.

Бай Цзюнь холодно усмехнулся, предвкушая когда уже его сильные руки однажды придушат эту изящную шейку. — Ну что вы, что вы… Как я мог оставить своих подопечных в столь щекотливой ситуации? Тем более, когда речь идёт о столь… интересном исследовательском материале. А теперь, предлагаю вернуться. Линсю нужно отдохнуть, а нам — обдумать произошедшее.

Так, они и двинулись в обратный путь, погружённые в свои мысли. Тишина нарушалась лишь тихим сопением изредка открывающего глаза Линсю, а затем погружавшегося в сон снова, и шуршанием листвы под ногами. Дневное небо, усыпанное клубящимися облаками, казалось, безмолвно наблюдало за этой странной процессией.

— Поедем на метро. — Вдруг произнёс Бай Цзюнь.

— Ай-йя! Тебе ведь тридцать два года, почему бы не купить машину? Или чешуйчатым нынче права не дают? — Усмехнулся Эртай.

— Уверяю вас, студент Вэньчжоу, у меня есть прекрасный автомобиль. Но вы оба сейчас источаете далеко не аромат роз, и я не намерен подвергать мою малышку подобному испытанию.

Эртай лишь фыркнул, но спорить не стал. Идти пешком и правда совсем не хотелось. Да и Линсю Ваншану, хотя тот и казался лёгким как пёрышко, всё же требовался отдых. «Тц, ладно!» — Пробубнил он.

В вагоне метро было не так много народу. Бай Цзюнь усадил Линсю на сиденье, а сам встал рядом, держа его за руку, чтобы тот не свалился во сне. Эртай, как обычно, устроился в уголке, уткнувшись в телефон. На самом деле, он лишь делал вид, что играет, а сам исподтишка наблюдал за профессором и Линсю. Ему было интересно, что они думают о нём. Считает ли Линсю его своим другом? Считает ли его профессор Бай, человеком с котором стоит считаться? И человеком в принципе?

В конце концов, Эртаю ещё никогда не хотелось так сильно понять, что творится в голове окружающих его существ… Никогда.

По мере того, как троица приближалась к Академии, напряжение начало спадать. Профессор казался спокойным и невозмутимым, но Эртай чувствовал, что внутри него кипят нешуточные страсти. «Что он задумал? Почему в бою принял нашу сторону? — гадал Эртай. — И какие последствия ждут нас всех после этого дня?».