Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
11 Развёрнутые события эпилога.

«Ни сегодня, ни завтра, никогда Минато, можешь даже более не мечтать увидеть моё личико. С твоей-то просветлённостью, сам должен догадаться, почему. Если говорить прямо, как член между бёдер: в твоих наставлениях я больше не нуждаюсь. И чтобы даже твой похотливый дух не смел приближаться ко мне без моего соизволения, иначе я лично вырву твою жалкую душонку и скормлю её голодным червям!»

Это сообщение было как долгожданное возмездие, каждое слово — ядовитое семя, выпущенное в спину этому самопровозглашенному божку. Справедливости ради, Минато Сакураями действительно был божественным отродьем, демоном Байцзэ, хоть и всего лишь C+ ранга. Но пусть эта скромная ступень не вводит в заблуждение относительно его силы, вздымающейся как набухший член. Ранг нечисти — лишь мерило потенциальной опасности для мира, не более того.

А я? Линсю Ваншан, жалкий, запуганный птенец с промокшим пушком, угодивший в рассадник юных истребителей нечисти — Академию «Саншайн»! Рискую сам стать той самой угрозой, о которой так усердно твердят. И всё из-за этой чёртовой Янжоу Люй, легендарной демоницы, чьи формы заставляют забыть обо всём на свете, а кукольное личико вызывает желание немедленно отдать ей в заложники свою печень!

Ну, ладно-ладно, справедливости ради, 90-60-90 — это золотой стандарт, тут не поспоришь, и её лицо действительно достойно отдельных полотен, среди тех, что я мог бы нарисовать (сразу после лица Эртая Вэньчжоу, конечно). Однако, признаюсь, моё сердце обычно откликается на плоские животики, упругие попки и суровые выражения лиц. Так что, поверьте, мыслей затащить её в постель у меня не было ни на йоту!

В конце концов, история моей жалкой жизни чем-то её зацепила. И тогда она как самка богомола почуствовав мою слабость, решила взять меня под своё крыло, облизывая свои алые губки: «Раз уж ты — закуска для моего сыночка, то должен быть достаточно аппетитным, как спелый персик! А аппетитная жертва должна быть под стать своему хищнику, иначе, как получить удовольствие от соития, ага?» — промурлыкала она от чего у меня непроизвольно дёрнулся глаз.

Спорить с ней? Да я скорее научу свинью летать! Убеждать Янжоу Люй в том, что её полудемоническому сыночку вовсе не нужны людские души? Смешно! Кровный контракт с Эртаем я оплачиваю не энергией, как она наивно полагает, а тем, что он жил в моём доме, занимал лучшую комнату и брал от меня всё, что ему заблагорассудится. Я — его ходячая кредитка, его личный банкомат… или, если угодно, лучший друг! (По крайней мере, я на это надеюсь).

И тогда Янжоу Люй, одарив меня победной ухмылкой, изрекла: «Начнём твои тренировки во вторник! Почему во вторник? Ах, не задавай настолько глупых вопросов!»

Но не успел я и звука издать, как она продолжила: «В пятницу и субботу нас ждут увеселительные мероприятия. Мы будем опустошать бары всей Поднебесной! В воскресенье будем страдать от похмелья, как проститутки от венерических болезней, а понедельник — день тяжелый для любых начинаний, как первый раз без смазки, ага. К тому же, меня так долго не было в этом бренном мире! Между делом… Какой сегодня год? Надо отметить моё возвращение масштабной оргией!»

Линсю:.....

Честно говоря, уже тогда я понимал, в какую авантюру меня снова пытаются втянуть. Но, признаться, мне было уже критически наплевать. «Всё не так уж плохо, если я всё ещё жив», — усмехнулся я про себя, предвкушая неизбежное помутнение рассудка и весьма изобретательные способы распрощаться с последними сбережениями. Однако её финальный вопрос застал меня врасплох. Порой мне самому казалось, что я потерял счёт времени.

Последние несколько лет слились в бесконечную череду событий, в которой не было ни начала, ни конца. Я уже и не вспомню, когда в последний раз отдыхал с закадычными друзьями в шумном чайном доме или в уютном ресторане, не говоря уже о безмятежном сне.

«Сегодня тридцать первое число двенадцатого месяца 2027 года», — наконец, ответил я, внимательно следя за её реакцией.

И тогда она неожиданно оживилась, подпрыгнула на моей кровати, заставив спящего бумажного человечка подскочить вместе с подушками, и проснуться в испуге подобно жертве насильника.

«Ах! Уже Всенародный Новый Год на носу!» — воскликнула она, в мгновение ока сменив свой древний наряд танцовщицы эпохи Хань на праздничное ханьфу в голубых и лиловых тонах, прозрачное как паутина в лучах утреннего солнца.

«Неужели госпожа Люй отмечает празднества «западных варваров»? Я полагал, что в эпоху госпожи чтили лишь священный Праздник Весны.»

«Ай-йя! Ну что за предрассудки! Сердце моё открыто всем ветрам, и я люблю все эти… как их… юбилейные гуляния заморских дьяволов!»

«Э? Возможно, вы имели в виду европейские торжества?»

«Тц-тц, да какая разница, когда речь идёт о грязи и разврате!» — обиженно протянула она, надув губки, будто я лично покусился на её драгоценные тёмно-зеленые рожки, вызвав бурю негодования в её демонической душе. «Раз уж у нас праздники на носу, то тренировки пока подождут! Иначе всё настроение испортится, как сорвавшийся оргазм, ах!»

Я лишь безмолвно вздохнул, понимая тщетность споров с этой непредсказуемой особой. Янжоу Люй, как и было описано в учениях, — воплощение спонтанности и импульсивности, её язык рубит сплеча, извергая поток дерзких пошлостей, а нрав её столь переменчив, как облака в весеннем небе.

«Празднества, значит…» — пробормотал я, вспоминая, что подобные события обычно отмечают в кругу семьи, или, по крайней мере, в обществе близких друзей.

И тогда передо мной встал мучительный вопрос: кого, собственно, можно причислить к этим самым «друзьям»? Эртая, который предал меня, не сказав ни слова и связавшись с Минато, а затем ещё и сбежал к этому бесстыдному Бай Цзюню?

Или, может быть, Дэн Сяопина, который тоже сумел преподнести мне незабываемый «сюрприз», подсунув вместо нежной женской прелести развратную задницу куртизана Криса?.. Опомнился. Дэн Сяопин мёртв и не было никаких упоминаний о том, чтобы его душа вернулась в мир живых.

О Минато даже думать не желал — этого гнусного злодея я не хочу видеть ни другом, ни врагом. А что касается Шицзэ, то в его присутствии любой праздник превратится в кровавую баню. Да и другом он мне не был — просто проклятый призрак-преследователь, от которого я едва сумел отделаться…

Итак… Я пришёл к неутешительному выводу: друзей у меня совсем не осталось.

Осознание собственной социальной изоляции кольнуло обиднее, чем пропущенный крит в важной катке. Ладно, прорвёмся. Зато есть Янжоу Люй, пусть и демоническая, но компания. И Даньмэй, пусть и в виде бумажного человечка, но всё же родная душа. Наверное. В конце концов, кто сказал, что Новый Год нельзя встретить втроём (или вдвоём с половиной)? Главное — создать атмосферу.

«Тогда… наряжаем дом?» — выпалил я, стараясь скрыть под нарочитой бодростью подступающую тоску.

Янжоу Люй тут же подхватила инициативу, щелчком пальцев превратив мою скромную обитель в сверкающую пещеру сокровищ. Гирлянды, мишура, какие-то немыслимые восточные фонарики — всё это замигало, заискрилось, зашумело, создавая ощущение то ли праздника, то ли эпилептического припадка.

Даньмэй, кажется, тоже оценил, переминаясь с ноги на ногу на комоде с возгласами: «Братец, почему ты не говорил о том, что ещё и с легендарной Демоницей дружишь? Я о ней только по рассказам братца Шицзэ и слышал!»

«Я не дружу и даже не собирался. Она просто появилась тут вчера, как и ты. Просто кое-кому нужно меньше спать!» лишь ответил я, надеясь, что она не расслышала мои слова. В голове лишь усмехнувшись: как иронично, что его память так и наровит напомнить ему о Шицзэ, и Даньмэй всё равно сопротивляется, чтобы вспомнить хоть что-либо не забыв об этом снова.

Вскоре последовало священнодействие выбора праздничного наряда. Янжоу Люй перемерила, наверное, полсотни своих изысканных ханьфу, каждое краше предыдущего, превратив мою скромную кровать в подобие императорского подиума. Но в итоге лишь с тяжестью вздохнула: «Ай-йя! Мне совершенно ничего не нравится в этом убожестве, ага! Срочно отведи меня к самому именитому кутюрье Поднебесной! Или… скажи-ка лучше, что нынче носят благородные девицы в этих бренных краях?»

И вот так, с бухты-барахты, вместо празднования в тесном семейном кругу, мы, то есть я, Даньмэй (в виде нервно дёргающегося бумажного братца) и Янжоу Люй (в образе капризной императрицы), отправились на поиски «самых модных тряпок». Демонице, конечно, сразу приглянулся какой-то гламурный бутик в центре города, где цены на платья были как половина годового бюджета среднестатистического китайца. Естественно, отказать ей я не мог, ибо не хотел начинать Новый Год с очередного проклятья.

После нескольких часов мучительного выбора между «слишком откровенным» и «совсем не сексуальным», Янжоу Люй остановилась на облегающем платье из переливающегося материала, которое подчёркивало все её сочные формы. Я и Даньмэй лишь обречённо переглянулись, представляя, сколько ещё денег придётся потратить на туфли, сумочку и прочие «важные мелочи».

Вечером 31-го декабря моя скромная обитель превратилась в эпицентр хаоса. Янжоу Люй, сверкая в новом платье, разливала по бокалам какое-то шипучее зелье, Даньмэй, приклеенный скотчем к люстре, изображал новогоднюю звезду, а я пытался хоть как-то приготовить праздничный ужин, при этом избегая коварных взглядов демоницы, которая периодически шептала что-то про «сексуальные закуски» и «горячие десерты».

Несмотря на безумную атмосферу, в какой-то момент я ощущал тепло и лёгкость. Возможно, это было из-за выпитого шампанского, а может, из-за осознания того, что даже в самой тёмной заднице мира можно найти искру праздника. Главное — быть готовым к сюрпризам и не забывать о чувстве юмора. И да, запастись большим количеством денег.

Утро наступило так же неожиданно, как и похмелье после обильных возлияний. Голова раскалывалась на части, во рту пересохло, а в памяти — лишь обрывки безумных танцев под дикий микс из китайской попсы и западных рождественских шлягеров. Янжоу Люй, как ни в чём не бывало, уже стояла возле моей кровати, одетая в спортивный костюм кислотного цвета, и с нетерпением поджидала начала тренировки.

«Ну что, соня, пора поднимать свою ленивую жопку! Сегодня у нас день силы, а завтра — день скорости!» — весело провозгласила демоница, попутно отвешивая мне пинка под зад.

Я, мысленно проклиная все эти праздники, кое-как поднялся с кровати и поплёлся в ванную, мечтая лишь о чашке крепкого кофе и пачке обезболивающего. В зеркале на меня смотрело жалкое подобие человека с опухшим лицом и красными глазами.

Даньмэй, тем временем, наблюдал за всем этим с комода, тихонько хихикая и подбадривая меня фразами вроде: «Братец, не переживай, всё будет хорошо! Главное — не умереть на первой тренировке!»

Тренировка оказалась адом. Янжоу Люй гоняла меня как сидорову козу, заставляя бегать по сотворённой ею в воздухе формации «бесконечности» сотни кругов; уклоняться от её техники призванных мертвецов, которые были не прочь сожрать меня, если я вовремя не успевал уклониться; отжиматься используя не физическую силу, а духовную (иначе говоря, физическую силу она блокировала своей очередной крутой техникой. Да сколько их там у неё?!) И… выполнять какие-то немыслимые акробатические трюки, прыгая через магические цепи, как через скакалку. И если вовремя не подпрыгнуть, цепи смыкались вокруг ног, и отсчёт начинался, чёрт возьми, заново!

Я, конечно, как истинный «спортсмен», что закалял своё тело в спортзале, старался изо всех сил, но мои «жалкие потуги» вызывали у демоницы лишь приступы истерического смеха.

Под конец тренировки я уже и вовсе валялся на полу без сил, пытаясь отдышаться и проклиная тот день, когда встретил эту похотливую суку. Янжоу Люй, довольно улыбаясь, похлопала меня по плечу и заявила:

— О-хо-хо! Я и не думала, что ты окажешься гораздо выносливее, чем предполагалось. Впрочем, все выходцы ветви Ваншан, всегда отличались физической подготовкой. Но ты, Линсю, безусловно, выше всяких похвал!

Я, медленно поднялся с пола, каждая мышца неистово болела, когда я горестно глянул на Янжоу Люй.

— В прошлый раз, вы уже упоминали о клане Ваншан… Но повторюсь, моя семья не имеет ничего общего с метафизическим миром. Я думаю, что вы просто ошиблись, несмотря на то, что наши фамилии одинаковые.

— Эй! Смеешь сомневаться в моих познаниях?! — Вдруг взбесилась она. — Я уже сказала, у тебя красно-белые волосы и лиловые глаза, ещё и фамилия Ваншан. Какие могут быть ошибки?! Может быть, твоя семья просто не была осведомлена о и истории того клана, чьим выходцем ты являешься на самом деле?

— Пожалуйста, не начинайте с этих ваших теорий! — произнёс я, шевеля головой, чтобы отогнать назойливые мысли. — Я простой парень, а не персонаж фэнтези. У меня папа — чайных плантаций мастер, а мама — домохозяйка. Обоих интересует только то, как заработать на жизнь и не слететь с крыши в эти бурные времена!

Янжоу Люй хмыкнула, скрестив руки на груди, и, казалось, готовилась начать первую из своих многочисленных лекций. Но потом что-то в её взгляде изменилось, и она чуть притихла.

— Ладно, — сказала она, — возможно, я действительно слишком спешу с выводами. Но одно я знаю точно: в тебе прячется куда больше, чем ты думаешь. Даже если ты не знаешь свою историю, это не значит, что она не ждёт своего часа, чтобы проявиться. Подумай вот о чём: ты же сам упоминал, что у вас с братом внешность идентичная друг другу, и единственные ваши различия — это пропорции цвета в волосах. Вы оба как Инь и Ян. Или же… Как Танатос и Гипнос, если будет угодно.

Я покачал головой, пытаясь избавиться от навязчивых образов, которые напрашивались сами собой: Танатос и Гипнос — всего лишь греческие мифы, но что они могут значить для меня? Тогда я ещё не осознавал, что её слова станут для меня роковыми.

Янжоу Люй превратилась в настоящую неизменную часть моего распорядка. Каждый день начинался с тренировок, а каждое утро служило бесконечным испытанием на прочность. Я стал чуть более выносливым, но всё равно спотыкался в основном о собственные ноги, пытаясь угнаться за энергией демоницы, которая по-прежнему рвала шаблоны и ждала от меня невозможного.

Впрочем, даже в аду бывают моменты передышки. Сегодня Эртай, этот маленький чертёнок, решил напомнить о своём существовании. Похоже, его Новый год удался на славу, судя по игривому блеску в глазах и намёку на след от поцелуя на шее.

— Вот как… — протянул он, задумчиво облизывая губы после глотка энергетика, пока я изливал ему душу. — Значит, моя матушка решила взять тебя в ученики? Что ж, это… интересно.

— Что-то вроде того. — Я кивнул, пытаясь разгадать, что скрывается за его почти невинным взглядом.

Тогда-то я и заметил перемены. Вместо двух кокетливых хвостиков — лишь один, высокий и статный. Изумрудные глаза, обычно полные озорства, приобрели загадочный оттенок серьёзности, а вместо привычной усмешки красовались чувственные, слегка припухшие губы. Кажется, его совсем не радовала мысль о том, что восставшая из мёртвых мать даже не удостоила его приветствием.

Справедливости ради, сама Янжоу Люй, в арендованной мною для неё квартире в центре Пекина, проводила над бумажным человечком всяческие эксперименты по восстановлению памяти и переносу души в более подходящий сосуд. Тот, на удивление, был и не против, ведь она пообещала Даньмэю быть с ним максимально нежной и учтивой. Мне лишь осталось иронично задаваться вопросом: как на это отреагирует Шицзэ?..

Эртай медленно опустил банку на стол, его взгляд устремился вдаль, казалось он видел там что-то, чего не видел я. Но в следующее мгновение он вернул свой взгляд на меня, и его лицо озарила привычная голливудская улыбка, скрывающая за собой бурю страстей.

— Разве это не круто? Моя матушка всегда была хорошим учителем… пока мой отец не решил её убить, хи-хи!

— Может, не будем о грустном? — перебил я, пытаясь отвлечь его от тёмных мыслей. — Лучше расскажи, как ты умудрился пропасть на две недели? И что там с Бай Цзюнем?

Он лишь лениво откинулся назад и вздохнул.

— Я просто… был занят самоанализом в постели Бай Цзюня. Слушай… Как бы это сказать… — он замялся, потом выпалил на одном дыхании: — Ты, наверное, не в курсе, но ты мне нравишься. И Бай Цзюнь мне тоже нравится. И вообще, я всех чертовски люблю, но после того, как я окунулся в поместье Бай Цзюня, я понял, что я никого никогда не любил той самой «обычной» любовью. Это что-то совершенно иное, понимаешь?

Я лишь неоднозначно кивнул, ещё вероятно не до конца понимая к чему он ведёт. Эртай сделал большой глоток энергетика и продолжил более спокойным тоном:

— Шисюн, я думаю, что мои чувства к тебе были правдой. Но эта была человеческая любовь — нежность, забота, защита, желание быть рядом. А с Бай Цзюнем я познал… демоническую любовь. Как бы это объяснить?..

— Она совсем другая, — заявил он, и в его голосе появилась уверенность. — Это страсть, которая уничтожает всё на своем пути! Это жажда владеть и быть порабощённым… — Он откинул голову, словно смакуя каждое слово. — Сначала я думал, что это просто всплеск гормонов, но с каждым новым днём я понимал, что это больше, чем влечение. — Его лицо озарила маниакальная ухмылка. — Это желание убивать его тысячу раз и видеть, как он воскресает, чтобы снова броситься на меня… Это вечная борьба, где смешиваются похоть и смерть! И… — он облизнулся, — Я… я обожаю это! — Улыбка внезапно исчезла, брови нахмурились. — Но… Он…

— Он?..

— Ха-а… — Эртай с шумом выдохнул, будто освобождаясь от тяжёлой ноши. — Заявил, что хочет быть со мной нежным и заботливым. Ну, я не то чтобы против… но если бы мне приспичило сладости, я бы, знаешь ли, и тебя… кхм, кого угодно обворожил.

— Шиди, да тебя, я вижу, приложили знатно, — усмехнулся я, наблюдая за его сумбурными откровениями. Мои собственные мысли были спутаны не меньше, но вид возбужденного Эртая отвлекал от них. — Искры и желания — это, конечно, весело, но помни, что страсть может сжечь дотла. Просто… дайте этому немного времени. Уверен, у вас с Бай Цзюнем будет настоящий фейерверк. И, если повезёт, не только в переносном смысле.

Эртай хмыкнул, будто не до конца уверенный в моих словах. Он снова отпил энергетик, залпом осушив банку.

— Может, ты и прав, — наконец произнёс он, отбрасывая пустую алюминиевую тару в корзину для мусора. — Время покажет. Главное, чтобы этот придурок не решил, что я теперь слабая и беззащитная игрушка, требующая его защиты. Тогда я ему покажу, что такое настоящая сладкая жизнь, клянусь!

Я ухмыльнулся, наблюдая за его воинственным настроем. В этом был весь Эртай — противоречивый, импульсивный и безумно привлекательный. Его желание доминировать было… вдохновляющим.

— Ладно, неважно, — отмахнулся он. — Я не просто так решил с тобой встретиться. У меня для тебя есть… послание.

Моё сердце забилось быстрее, когда на его лице появилось задумчивое выражение.

— Послание? От кого?

— Да так… Я был немного занят вместо того, чтобы праздновать Новый год, знаешь ли… — уклончиво ответил он. — Например, шлялся по зеркальным мирам. — Он активировал прозрачную сферу в своей ладони.

Внутри неё проступило размытое изображение. Знакомая фигура, такая родная, что сердце в груди болезненно сжалось.

«Я знаю, он переживает, что не смог уберечь меня. И хотя, я уверена, что он никогда не скажет об этом, но Линсю наверняка винит себя, и эта вина его съедает. Передай ему, что я не виню его ни в чём. Что я сама приняла это решение, осознанно. И что всё это не зря. Скажи, что я благодарна ему за всё то время, что мы провели сражаясь бок о бок. И… попроси его не забывать меня, но и не зацикливаться на этом. Пусть живёт дальше, пусть станет сильнее. Пусть защищает тех, кто нуждается в защите.»

После слов Ушибуи Усо на меня обрушилась волна облегчения и печали. Я привык слышать упрёки в свой адрес, поэтому услышать её поддержку было… ошеломляюще. Эртай смотрел на меня с любопытством и лёгкой усмешкой.

— Ну как, полегчало? — с дерзкой улыбкой спросил он, убирая сферу. — Тебя нужно было видеть, когда ты это слушал!

Я лишь слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри меня зарождается новый импульс. Её слова действительно стали тем самым топливом, которого мне так не хватало.

— На самом деле, — сказал я, поднимаясь со стула. — Пора возвращаться к тренировкам. И… Спасибо, Эртай. Я всё ещё зол на тебя за то, что ты сделал, но… я не виню тебя. Наверняка у тебя были свои причины.

Он ухмыльнулся, глядя на меня снизу вверх, игриво высунув язык. — Всегда пожалуйста, шисюн. Мои мотивы просты — я правда хочу, чтобы ты был счастлив, — подмигнул он. — И хочу увидеть твой успех. И, может быть, однажды мы устроим свидание вчетвером? Ты, я, Бай Цзюнь и… Шицзэ?.. Или вы всё ещё не вместе?

Я лишь закатил глаза, представляя эту странную компанию. Всё ещё не вместе. Тогда-то, я пожалуй, впервые и осознал, что… скучаю по этому проклятому призраку?.. Тц! Бред какой-то! Впрочем… его прикосновения иногда снились мне по ночам. И это были очень откровенные сны… О, молю, заткнись, моё неугомонное сознание.

«Хо-хо! Твое бренное тело, наконец, достигло приемлемого уровня!» — изрекла Янжоу Люй с лукавой улыбкой. — «Пришло время закалить и твою астральную сущность!»

«Как всегда, у меня нет права голоса?» — Лишь вопросил я. Увы, для такого ленивого культиватора как я, того самого топлива хватило лишь на месяц.

«Конечно не можешь! Иначе, как мы пробудим в тебе дремлющие силы? Запомни, юноша, тот божественный артефакт, что покоится в твоём Даньтяне, имеет строгие временные рамки. Если в течение полугода мы не закрепим за тобой собственную уникальную технику, он просто исчезнет! Понимаешь всю серьёзность?» — её голос звенел колокольчиком. — «А чтобы создать технику, нужно достичь соглашения с каждой душой, пленённой артефактом. Для этого требуется астральное путешествие.»

Я был обречён. Карма неотвратима, особенно если эта карма облачена в форму неугомонной наставницы с рожками и одержима тренировками. Астральное тело, значит… Что ж, по крайней мере, это звучит интересно.

В тот же вечер меня затащили в комнату, пульсирующую мистической энергией. Это была её формация, некое подобие внутреннего мира, созданного с помощью Ци, где всё мерцало и переливалось неземными цветами. Янжоу Люй что-то шептала под нос, вычерчивая в воздухе сложные символы, сияющие золотым светом. Затем она грубо толкнула меня в центр круга, и мир вокруг перевернулся с головокружительной скоростью.

Очнулся я в странном месте, напоминающем заброшенный город, окутанный туманом вечности. Вокруг бродили смутные тени, источающие скорбь, а в воздухе витала густая пелена печали. «Ува-а-а-а!» — раздался детский плач прямо над ухом. Я обернулся и узрел над собой полупрозрачную фигуру младенца, дрожащую от холода.

К нему бросилась другая прозрачная фигура, причитая в отчаянии: «Ах, мой маленький сорванец! Снова убежал!»

Но затем женщина внезапно застыла и пронзительно посмотрела на меня своими призрачными очами: «Живой человек! Что привело тебя в этот город мертвых?»

Я ответил как есть: «Пришёл договориться с теми, чьи души заключил мой артефакт.»

«А…» — коротко кивнула она. — «В таком случае, исполни моё последнее желание, и мы — две души, я, Бучи Дэ, и мой сын, Ю Дэ, поклянёмся в вечной верности тебе.»

«Понял. Чем могу помочь?»

«Видишь ли…» — её голос дрогнул, — «перед тем, как моя душа была поглощена тьмой, я обронила свой нефритовый кулон. Мой возлюбленный муж подарил его мне, а я, глупая женщина, умудрилась потерять его в этом проклятом месте!»

«Ув-а-а-а!» — ребёнок снова разрыдался, эхом повторяя скорбь Бучи Дэ, словно чувствовал её утрату.

Я же, сохраняя невозмутимое выражение лица, проклинал свою судьбу в мыслях: «Неужели это означает, что мне снова придётся погрузиться в реку душ, кишащую злобными духами? И всё ради чего? В поисках несчастного кулона?!»

Но вместо этого только ответил: «Хорошо.»

И тогда, в знак благодарности, она наделила меня особым, временным даром — «Видением Духов», чтобы я наверняка смог отыскать утерянную ею драгоценную вещь.

На следующий день, уже не в форме астрального тела, а окунувшись в мутную реку душ (не без помощи бессердечной Янжоу Люй, конечно), и перешагнув «тот берег», где властвуют лишь призраки, я триумфально вернулся в этот проклятый город, обременённый знанием того, как привязать душу к технике и использовать её силу. Но прежде чем начать, я задался лишь одним терзающим голову вопросом: «Почему душ тринадцать, а формация лишь одна?»

Наверняка, этот проклятый Минато, тот кому и принадлежит этот артефакт, смог бы дать мне ответ. Но я поклялся самому себе более никогда с ним не пересекаться, даже если окажусь на пороге смерти. О, глупый и наивный я: какой смысл в клятве, если это демон захочет прийти ко мне сам?..

И вот, бродил я по этому призрачному городу, высматривая злосчастный кулон. Зрение, конечно, штука полезная, но всё вокруг казалось одинаково серым и унылым. Где тут вообще искать какую-то побрякушку?

Забрёл в какой-то полуразрушенный дом, заглянул в обвалившийся подвал, покопался в куче развалин — ничего. Уже начал было отчаиваться, как вдруг краем глаза заметил какой-то слабый зеленоватый отблеск среди мусора. Подошёл ближе, откинул в сторону кусок разбитой вазы, и вот он — маленький нефритовый кулон, лежащий на земле. Поднял его, и он тут же начал мерцать мягким светом.

Вернулся к Бучи Дэ, протянул ей находку. Она ахнула, прижала кулон к груди и заплакала, на этот раз от счастья. Сын её тоже засиял. В общем, формальности были соблюдены: они поклялись в верности, я получил и привязал их души к технике, и можно было возвращаться в реальный мир. Но перед уходом Бучи Дэ вдруг спросила: «А зачем тебе вообще всё это?»

Я пожал плечами: «Ну, типа, надо силу прокачать, а без вас никак».

Она посмотрела на меня с каким-то странным сочувствием. «Сила — это хорошо, — сказала она, — И твоя сила — это часть наших жизней… Поэтому, я хочу, чтобы ты знал: в прошлом, я занималась музыкой. И ты вероятно, подумаешь, а что в этом такого? Но ведомо ли тебе, сколько этапов есть у одной лишь песни? Не считая интро, куплет, припев и аутро. Это целая вселенная, что не каждому человеку суждено постичь! Вот и ты не забывай, что у каждой души есть своя история». С этими словами она исчезла, а я остался стоять в полуразрушенном городе, задумавшись над её словами. Музыка, значит?

Вернулся к Янжоу Люй, рассказал о своих успехах. Она покивала, но как-то рассеянно. Видно было, что её больше волнуют следующие этапы тренировок. Ну и ладно, мне больше достанется времени подумать о всяком таком… философском.

Наконец, все собранные артефактом души были привязаны к технике. Оставалось только придумать ей название, а затем обозначить формацию и приступить к практике. Но если честно, я всё ещё не решился с тем, кокое именно оружие я буду призывать.

С другой стороны, я так же пытался понять, не зациклился ли я на том, что умели братья Шицзэ и Минато?.. Была ли возможность того, что на самом деле, технику можно было раскрыть совершенно иначе?

И вот стою я, как дурак, перед стеной свитков, пытаясь уловить хоть какую-то искру вдохновения. Янжоу Люй, конечно, давит, чтобы я поскорее определялся, но как тут определишься, когда в голове полный сумбур? Меч? Копьё? Кинжал? Или вообще что-нибудь эдакое, экстравагантное?

Внезапно в голову пришла безумная мысль. А что, если вообще забить на оружие? Бучи Дэ со своей музыкой не давала покоя. А что, если моя техника будет… музыкой? Нет, не в смысле завываний и танцев с бубном, а в смысле… звуковых волн, что ли? Или… мелодий, которые влияют на разум противника?

Абсурд, конечно, но чем больше я об этом думал, тем больше мне это нравилось. Типа, враг нападает, а я ему — бэмс! — сонату Бетховена в мозг, и он такой: «Ой, всё!» и убегает в слезах. Утрировал, конечно, но помечтать-то можно?..

Решено. К черту мечи и копья, я буду музыкантом! Осталось только придумать название для этой дикой затеи и как-то это всё формализовать. Ну, это уже детали. Главное, что у меня есть идея, и она мне нравится. Вот только…

— Что если формаций в технике будет тоже тринадцать? — В раздумьях я даже не заметил, как сказал это вслух.

И кто же должен был мне ответить на этот вопрос? Достопочненная Янжоу Люй? Ах, как бы не так! В конце концов, в Академии Саншайн был лишь один человек, который мог ответить:

— Ты можешь попробовать, Линсю-сан.

Минато Сакураями. Ну разумеется. Я старался даже не двигаться, услышав елейный голосок этого придурка. Но всё-таки не сдержался. Обернулся и увидел его, стоящего в дверях библиотеки, облокотившись на косяк. Как всегда, небрежно элегантный, с этой своей фирменной полуулыбкой.

— Ты же вроде как в отпуске, — проворчал я, стараясь не показывать, насколько удивлён его появлением. Или, скорее, раздражён.

— Соскучился, — пожал он плечами, словно это было самым очевидным объяснением. — Услышал о твоих влажных метаниях с техникой и решил навестить старого друга. Тем более, Янжоу Люй пару дней назад прожужжала мне все уши о твоих успехах. Она оказалась, на удивление, сговорчивой демоницей.

Я вздохнул в мыслях. «Сговорчивой? Скорее болтливой идиоткой!»

— Ладно, раз уж ты тут, — прорычал я, сдаваясь напору похоти, что струилась от Минато. — Тогда скажи, это вообще реально? Тринадцать формаций в одной, мать её, технике? Или я просто ебанутый гений?

Минато томно прикрыл глаза, будто представляя нечто непристойное, и криво усмехнулся, отчего мурашки побежали по моему телу.

— А почему бы и нет? Если в тебе достаточно безумия, чтобы вообще вместо меча пытаться создать сонату, то тринадцать формаций — это уже так, вишенка на торте. Попробуй, Линсю-сан. В худшем случае, родишь нечто столь же извращённое, как и ты сам. А в лучшем… что ж, узришь славу, которой ты достоин. Кроме того… Если ты всё-таки провернёшь это, клянусь всеми богами, я отсосу тебе так, что ты забудешь все прелести, которые когда-либо вкушал в объятиях дам!

Лицо моё скривилось в гримасе одновременно отвращения и дикого возбуждения.

— Да пошёл ты в жопу, ублюдок!

Но по венам уже разливался пьянящий нектар предвкушения. Я живо представил эту картину: как он будет смотреть на меня? Смесь обожания и покорности в его глазах, когда мой клинок будет глубоко в его горячей глотке, ласкающий самые сокровенные уголки его существа? Или пьянящая ненависть от того, что проиграл мне? С какой страстью он будет ублажать меня? Может быть, даже позволит своему языку заигрывать с моей головкой, вылизывая каждый миллиметр?

«Чёрт побери!» — Я отмахнулся от этих сладострастных видений, что обступили меня хуже, чем стая голодных гиен. Но Минато, словно узрев мои запретные фантазии, одарил меня похотливой ухмылкой, от которой перехватило дыхание.

Он демонстративно облизнул губы, смотря на меня исподлобья с вызовом. Высунув язык, он поднёс руку к своему рту, показывая колечко.

— Вот так, Линсю-сан, — прошептал он, слегка склонив голову, будто предлагая себя в жертву моим желаниям. Но затем он лишь залился лёгким смехом. — Только прошу, если нарисуешь это, не сжигай сразу, покажи хотя бы мне.

Меня передёрнуло от его слов. Да он издевается! И делает это с таким изяществом, что хочется лишь прижать его к стене и заткнуть его похотливый рот… Ну или влепить ему пару затрещин, чтобы хоть немного сбить спесь. Но горький опыт подсказывал, что это не лучшая идея…

— Забудь, — отрезал я, стараясь придать голосу как можно больше безразличия. — И вообще, мне тут работать надо, а не слушать твои пошлые фантазии. Так что, если ты кончил, можешь идти.

Минато лишь пожал плечами, но уходить не спешил, очевидно наслаждаясь моим замешательством.

— Как знаешь, Линсю-сан. Я просто хотел предложить свою помощь. Тринадцать формаций — это серьёзная заявка, и в одиночку тебе может быть сложно. Но если ты предпочитаешь страдать в гордом одиночестве, то кто я такой, чтобы противоречить твоей мазохистской натуре?

Он подмигнул и, наконец, оттолкнувшись от косяка, направился к выходу, виляя бёдрами так, будто приглашал последовать за ним. — Удачи с твоей музыкальной техникой. Постарайся не оглохнуть от одышек собственного оргазма.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как похоть и раздражение сплелись в тугой узел в моей груди. С одной стороны, хотелось послать его куда подальше и доказать, что я и сам всё могу. С другой… Чёрт, а ведь он прав! Тринадцать формаций — это безумие, и его помощь была бы бесценна. Но признать это вслух… Никогда! Этого удовольствия я ему не доставлю. Пусть катится ко всем чертям со своими двусмысленными ухмылками и намёками. Я сам разберусь. Обязательно разберусь. И тогда посмотрим, кто будет… стонать первым.

И первым стонал я, когда достиг невозможного. Создал то, что до меня никому не покорялось. Я написал формацию для каждой души с нуля.

Когда я поведал об этом Минато, тот, на удивление, не счёл это первоапрельской шуткой. И тут же приехал ко мне домой, дабы удостовериться лично. Хотя, я уверен, что его больше всего волновали последствия клятвы, данной им — демоном, от которой он не мог отвертеться. Разумеется, если я буду не против ощутить его губы на своём члене. Но был ли я против?.. Что ж, об этом история умалчивает…

______________________________________________

______________________________________________

Семь дней и ночей, вычеркнутых из жизни бессонницей, ушли у Линсю на то, чтобы выжать до последней капли знания из пыльных фолиантов о резонансе душ и переиначить проклятые техники на свой лад. Эксперимент, что донимал его хуже Янжоу Люй, просящей деньги на новые тряпки, наконец, достиг своей кульминации!

Тринадцать формаций, одна краше другой, каждая со своим норовом и эхом тоскующей души, запертой навечно в артефакте, были любовно выпестованы руками Линсю. Что до этого талмуда Гельмгольца, «О Чувствах Тона», — Линсю едва не заснул, пока его читал!

Говорят, там было что-то про звуковые поля и прочие мудрёные вещи. Но какая разница, если Линсю понял суть: звук можно заставить подчиняться! И он, наш гениальный Линсю, собирался использовать этот принцип, чтобы промывать мозги врагам на расстоянии. Энергия этих тринадцати бедолаг будет звучать в их голове, как назойливая чихуахуа, пока не сведёт их с ума!

Но прежде чем запускать это безумие в производство, нужно было убедиться, что оно вообще-то работает. Линсю, со вздохом примирившись с тем, что ему придётся отложить свой сон ещё на несколько часов, подвёл итог, смотря на Янжоу Люй и, как не странно, на Минато: «Нам нужны барьеры, чтобы вся эта прелесть не взорвала пол-города, и штуки, измеряющие всякую всячину, которая жужжит и свистит.»

Первые эксперименты… ох, чего они только не наслушались! Каждая формация, оказывалась, имела свой голос. Точнее, звуковую сигнатуру, как выразился Минато. А Линсю лишь фыркнул: «Конечно, унылая музыка должна соответствовать унылым душам!»

Вдохновлённый бессонницей и работами господина Найквиста, Линсю попытался нарезать звук на маленькие кусочки, как пельмени на Новый год. И с помощью танцев с бубном и ругательств он научился посылать кусочки прямо в голову врагу. «Спасибо тебе, Минато, что был моей грушей для битья!»

С каждой формацией по отдельности Линсю справился играючи. Но вот когда пришло время собрать их вместе… Вот тут-то и начался настоящий кошмар.

Тринадцать голосов орали, перебивали друг друга, создавая не стройную мелодию, а какофонию, способную свести с ума самого Линсю! В какой-то момент он даже пожалел, что вообще затеял всё это. Но потом, вспомнив, с какой завистью на него смотрели некоторые старшие ученики, Линсю собрался с силами. «Я же Линсю Ваншан, в конце концов!»

И он снова погрузился в книги, выискивая ответы в трудах каких-то учёных-зануд. Наконец, решение было найдено. Алгоритм адаптивной фильтрации.

Звучит жутко страшно, правда? Линсю и сам толком не понимал, как оно работает, но главное — работало. Звук, наконец, научился вести себя прилично и летел куда надо, не теряя при этом своей силы и пробивной мощи.

Результат превзошел все ожидания. Линсю, стоя посреди лаборатории, ощущал себя гением, кузнецом новой эпохи! Он создал оружие, способное подчинить волю, сломать дух, заставить плясать под его дудку! Техника управляемого звука, порождённая энергией тринадцати душ, эхом отражалась в его сознании, как предвкушение будущих побед. И имя ей было «Трансцендентность».

«Техника: Трансцендентность. Душа первая: Симфония загробного мира.»

Перед Линсю появилась водяная воронка, что засосала гоблинов, посмевших буянить в городе, прямо в реку душ. Иначе говоря, это формация позволяла отправить душу любой нечисти в небытие.

Но прежде, чем он научился использовать первую душу, и остальные, которые были связаны напрямую со смертью, ему пришлось окунуться в реке душ и самому. И это был его третий раз, когда он был там. Именно в этом кошмарном крещении он и обрёл долгожданное откровение.

Когда Линсю оказался на «том берегу» в очередной раз, там не было ни призрака Шицзэ, ни города мёртвых — личного небытия Бучи Дэ и её ребёнка. Лишь одинокий дом в тени плакучих сакур, с манящей, едва приоткрытой дверью — его личной дверью за которой скрывалось его собвенное небытие.

Он знал: переступать порог запрещено. И всё же, он стоял здесь, чтобы исполнить волю тринадцатой души, заслужить её клятву верности, доказать своё мужество. Душа — призрак профессора, что когда-то пал в битве с Лигой Чжулуна, а живым, твердил о том, что лидера выбирают сердцем, — заранее дала согласие, но теперь требовала платы.

И воля профессора была проста и ужасна: переступить эту самую дверь вместе с его братом Даньмэем.

Справедливости ради, у Янжоу Люй получилось вернуть ему все воспоминания из прошлой жизни. И кроме того, она даже переместила его душу в белого котёнка с рыжим пятнышком, подобранного на улице.

Кота, разумеется, Линсю брать с собой не стал. Вместо этого, Янжоу Люй на время выудила астральное тело Даньмэя, чтобы в реке душ, они могли действовать вместе. Поэтому сейчас рядом с Линсю Ваншаном стоял призрачный силуэт растерянного и молчаливого брата-близнеца.

Впрочем, его можно было понять. Воспоминания для через чур беспечного и весёлого Даньмэя, который ничего не помнил, а если вспомнил, то почти сразу забывал, оказались воистину травмирущими. Что даже после того, когда его воспоминания вернулись, он хотел утопится в ванной, будучи котёнком.

Но благо Янжоу Люй смогла его не просто уберечь от этого, но и отговорить. И Линсю не смог не зауважать её. Несмотря на то, что эта демоница славилась жестокостью, но на самом деле она имела достаточно хрупкое материнское сердце.

Даньмэй, казалось, вот-вот рассыплется в труху от одного взгляда на эту дверь. Линсю вздохнул. Ну что за братец! Вечно ему приходится тащить его за собой!

«Ладно, герой ты мой несчастный, пошли. Нечего тут сопли жевать! Или ты думаешь, я тут ради твоего удовольствия торчу?» — проворчал он, хватая Даньмэя за руку. Тот лишь судорожно сглотнул, но последовал за братом.

Встреча с профессором оказалась… необычной. Вместо строгого наставника их встретил призрак, одетый в гавайскую рубашку и играющий на укулеле. «Алоха, братья Ваншан! Готовы к вечеринке?» — весело воскликнул он, будто и не было никакой трагедии в его прошлом.

Линсю:......

После короткой, но душевной беседы (разбавленной гавайскими танцами), профессор вручил Линсю долгожданную клятву верности тринадцатой души.

«Ну что ж, Линсю, теперь эта старая колымага твоя! Удачи тебе с этими заморочками, и помни: лидер должен уметь зажигать сердца, как я зажигаю эти гавайские огни!» — подмигнул профессор, растворяясь в воздухе под звуки укулеле.

Линсю, слегка ошарашенный и с чувством, будто его обмакнули в чан с безумием, вернулся в реальность. Очнулся он в ванной, а над ним, аки бдительный ангел (это вы кого посмели ангелом обозвать?!), нависала сама Янжоу Люй, деловито проверяя пульс. «Ну, жив курилка!» — читалось в её взгляде.

А Даньмэй, кажется, начисто позабыл о своих недавних страхах. Под умиротворяющее бренчание гавайской гитары его астральное тело растворилось в пространстве. И тогда, как по заказу, белый котяра, дрыхнувший в раковине, проснулся и выдал: «М-ррр-яу… Ну почему даже такой эпичный момент превратили в театр абмяусурда?! Братец, ну как же я тебе зави-и-идую!» Кажется, у кого-то комплекс неполноценности…

Линсю лишь снисходительно улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. «Завидуй молча, щенок! И вообще, брысь отсюда!»

«Я кот вообще-то! Мяу!» — обиженно буркнул Даньмэй, но предпочёл ретироваться. Спорить с человеком ставшим полубогом — себе дороже, даже если ты сам стал полубогом.

Эффект же от клятвы тринадцатой души ощущался немедленно. Линсю чувствовал, как его связь с остальными двенадцатью душами усилилась многократно, будто ранее он лишь прикасался к ним кончиками пальцев, а теперь держал в крепких объятиях.

Энергия, ранее казавшаяся хаотичной и неуправляемой, теперь подчинялась малейшему движению его воли. Трансцендентность обрела истинную завершённость, став оружием, достойным полубога. И он им стал.

А подтверждением этому послужила обновлённая информация в системе охотников на нечисть, которая заорала: «Внимание! Внимание! Новый вид SS+ ранга обнаружен! Срочно принять меры!..»

Но как, во имя всего святого, Ассоциация охотников узнала об этом так быстро?! Всё дело в этом жутком всевидящем Оке, которое опоясывало весь метафизический мир.

Помните артефакт Эртая — те самые линзы? Так вот, это Око было в миллионы раз мощнее. Это была целая формация, которую неусыпно контролировали специально обученные люди по всему периметру страны на каждую тысячу ли. Однако, в отличие от банальных камер видеонаблюдения, Око фиксировало именно рождение и смерть, будь то человека или нечести.

В конце концов, новообретенный статус SS+ ранга не вызывал у Линсю ни малейшего восторга. Напротив, осознание пристального внимания со стороны Ассоциации охотников на нечисть вызывало закономерное раздражение. Вместо того, чтобы наслаждаться плодами своего трансцендентного восхождения, он будет вынужден был заниматься решением проблем, связанных с привлечением нежелательного внимания...

— Вижу, что ты отлично справляешься, — раздался рядом до боли знакомый голос Эртая.

Линсю обернулся, поспешно закрывая водяную воронку, когда последний гоблин развеялся в пыль, и едва заметно улыбнулся:

— Да, а ты?.. Неужели пришёл меня отловить, как особо опасного зверька?

— Именно! Ты же теперь в списке нечисти числишься! «Разыскивается живым или мёртвым!» — как в старых добрых вестернах, ха-ха! — Рассмеялся Эртай.

— Тц! У нас хоть кто-то в Академии остался человеком? Или все уже зомбированы уставом?

— Ай-йя! Да брось ты жаловаться! — Эртай покачал головой. — В конце концов, скоро введут новый законопроект, где люди и нечисть, умеющая разговаривать и не потерявшая осознанность своих действий, смогут мирно сосуществовать вместе. Эдакий «толерантный мирок»!

— Бай Цзюнь посодействовал, не иначе? Этот старый лис опять что-то затеял?

— А то ж! Только этот скользкий змей мог до этого додуматься! Хи-хи! А ты что думал, мир без перемен?

Линсю лишь выдавил подобие усмешки, но тень омрачила его лицо, когда он поднял взгляд лиловых глаз к небу.

— Шиди… — медленно протянул он, переводя взгляд на Эртая. — Ты ведь... не собираешься её убивать, верно?

Улыбка застыла на лице Эртая.

— Ха-а… — Он медленно склонил голову набок, изумрудные глаза окутала тень, но улыбка не покинула его лица. — Я уже сотни раз говорил тебе, мэйю шу, что твоя проницательность станет твоей погибелью.

Линсю лишь устало вздохнул, разминая шею.

— Я не вправе останавливать тебя, ведь это, в конечном счёте, ваша семейная трагедия. И всё же… Прежде чем ты сделаешь это, я хочу, чтобы ты помнил: Янжоу Люй не является воплощением зла, сколь бы чудовищные поступки она ни совершала. Да, я понимаю, что мне неведомо ничего о тебе и твоей семье, но… Эртай. Мне бы хотелось, чтобы мой друг не запятнал руки матереубийством.

Эртай молчал, лишь ветер играл с прядями его розовых волос. В глубине его глаз бушевал шторм, но лицо оставалось невозмутимым. Линсю ощущал, как напряжение с каждой секундой сгущается, готовое обрушиться на него сокрушительной волной. И то, чего он больше всего страшился, наконец, сорвалось с губ Эртая:

— В таком случае, шисюн, мы больше не друзья. — Он резко развернулся, уходя прочь. И Линсю не осмелился проводить его взглядом, отвернувшись в противоположную сторону.

Наверное… Это было единственное, о чём сожалел Линсю до глубины души. О том, что не смог остановить его в тот роковой день.

«28 мая 2028 года, воскресенье». — День, когда душа Янжоу Люй вновь оказалась заточена в кукле Эртая. День, который Линсю предпочёл стереть из памяти, избавившись от любых воспоминаний об этом событии и своих подозрениях относительно причастности Эртая к её исчезновению.

Теперь он искренне верил, что она просто пропала. Как верил и в то, что Эртай перестал выходить на связь из-за того, что затрахался с Бай Цзюнем до смерти, а не из-за того, что они больше не друзья.

Впрочем, «Душа тринадцатая: Синдром главного героя» — его самая могущественная формация из всех существующих. Именно с её помощью он стёр свои воспоминания. Это его наивысшая форма Трансцендентности, требующая невероятной концентрации и духовной силы.

Линсю был способен копировать чужие техники со всеми их тонкостями, адаптируя их под себя. Иначе говоря, он мог повторить любое увиденное им хотя бы раз. Так же было и с техникой Янжоу Люй, с помощью которой она стёрла самые болезненные воспоминания из души Даньмэя. Именно эту технику Линсю и использовал на себе.

В конце концов, времени на сопли и рефлексию не было. Новый ранг, новые силы, новые… приключения на свою пятую точку? Да, он ощущал, как всевидящее Око Ассоциации сверлит его, будто он — наглый таракан под микроскопом. Чувствовал, что статуса полубога явно недостаточно для того безумия, что он задумал.

Ему нужно БОЛЬШЕ СИЛЫ! А раз уж Янжоу Люй решила поиграть в прятки, у Линсю оставалась только одна отчаянная надежда — обратиться за помощью к проклятому Минато.

И тот, вот же чёрт, будто услышав его, буквально за тридевять земель, а может, просто прочитав его размышления телепатически, возьми да и напиши ему всего одно сообщение: «Умри по-настоящему и стань драконом водной стихии».

И Линсю, ни секунды не сомневаясь, великодушно позволил какому-то особо кровожадному вампиру выпить себя досуха. К счастью, «ореол главного героя», эта его вечная сюжетная броня, не заставила себя долго ждать. Он в действительности воскрес и стал первым в мире человекоподобным драконом. «Теперь… Я смогу воскресить кого угодно. Осталось лишь понять, куда же запропастился мой ненаглядный Шицзэ? Решил поиграть со мной в прятки? Что ж, посмотрим, кто сломается первым.»

И первым, как вам известно, сломался Линсю — 28 августа 2028-ого года...