Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
3 Учения дао от лаоши: Как правильно принимать… неприятности.

— Итак… Что нам теперь делать дальше? — Линсю нервно вздохнул, будто только что опомнившись от удара по затылку. — Я ведь практически уже одной ногой в могиле! А если и воскресну…

Вэньчжоу перебил его с таким тяжким вздохом, что казалось, вместе с ним выдыхается половина его человеческой сущности. Голос, до этого сорванный, вдруг вновь обрёл насмешливые нотки:

— Во-первых, шисюн, не драматизируй! Ты ещё не скончался окончательно! Во-вторых, я в любом случае выловлю тебя из этой зловонной реки душ до того, как ты успеешь завершить полный ритуал сопровождения в преисподнюю. Главное, запомни: даже если каким-то хреном умудришься выползти на берег мёртвых, не смей и шагу ступать дальше! Что бы тебе там ни померещилось! Призраки твоих родных или возлюбленных будут жужжать о твоих мечтах и тёмных желаниях. И стоит тебе расслабить булки, как твой рассудок тут же покроется плесенью, а сам ты растворишься в вечности. Или же… тебя пугает то, что после омовения в этом дерьме ты превратишься в нечисть, подобную мне? Как Минато, старина Шицзэ… и даже этот профессор Бай Цзюнь, будь он трижды проклят, ага…

В памяти Линсю всплыли учения Минато о Загробном Мире. Река Душ — не тихий ручей, а клокочущий омут, наполненный концентрированной памятью всех умерших. Представьте, вас бросают в густой бульон из чужих жизней, страхов, похоти… Если душа недостаточно чиста, рискуешь раствориться в этом хаосе, стать частью коллективного бессознательного, либо, ещё хуже, всплыть обезображенным или мутировавшим. А Линсю, будем честны, уже давно прослыл тем ещё подонком…

«Берег мёртвых» — предконечная станция, именуемая «небытие». Там, где души сбрасывают с себя остатки «земного» и готовятся к… переработке, так сказать. Или к чему-то ещё. Никто не знает, что происходит дальше, ведь никто от туда не возвращался даже в форме нечисти. Кто-то верит в перерождение, кто-то — в вечный покой, а кто-то, как Линсю, подозревает, что там просто очередная бюрократическая волокита перед отправкой на новую работу. Но одно Линсю знал точно: с Даньмэем, что живёт внутри него (он от чего-то был убеждён, что так оно и есть), туда лучше не соваться.

В конце концов, перспектива слияния с чужими воспоминаниями не радовала, как и превращение в злобного демона. «Даньмэй…» — пронеслось в голове. Из-за него Линсю зачастили кошмары с Шицзэ.

Во снах он не управлял своим телом, но каждое утро помнил всё до мелочей, будто это случилось наяву. И самое ужасное — сны были полны похоти! Шицзэ вытворял с ним такое, что ввергло бы в краску даже самого искушённого куртизана, а Линсю и пискнуть не мог! Лишь глотал слюну и шептал полные отчаяния и вожделения обещания, которым, похоже, не суждено было сбыться: «Только попадись мне, Шицзэ, и я превращу твою задницу в кровавое месиво!»

Однако сейчас Линсю молчал, переваривая слова Эртая. Его действительно терзала перспектива превратиться в нечто подобное им. Хотя и могущественного, но проклятого монстра. Однако вовсе не это терзало его душу, а то, что ждало его после смерти. Какой ранг будет ему присвоен в иерархии загробного мира, учитывая, что он был жалок и слаб среди заклинателей? Вопрос казался глупым, что Линсю даже постеснялся его задать.

— Ладно, — с усилием проговорил он, — допустим, я согласен. Но что дальше? Просто ждём, пока нас утопят, а потом ты меня спасаешь? И что, это всё? Никакого плана «Б»?

Эртай хмыкнул, и Линсю почти физически ощутил, как тот закатывает глаза, даже находясь в соседнем паланкине.

— План 'Б'? Разумеется, он есть. Но сначала, шисюн, нам нужно немного импровизации. Когда эти деревенщины опустят тебя в реку, не вырывайся, не кричи, пытайся слиться с потоком мёртвых душ. Это даст мне время проложить духовный след и вытащить тебя оттуда.

Линсю занервничал. — Звучит как-то… опасно и очень непредсказуемо. А что, если у тебя не получится? — его снова охватила паника.

— Сработает! Я что, зря столько времени практиковал этот трюк на соседском коте? Расслабься и получай удовольствие. В конце концов, когда ещё тебя будут хоронить с таким шиком? — ответил Эртай, слегка насмешливо.

Скрип усилился, и Линсю слышал, как их процессия замедляется. Кажется, они прибыли на место назначения. Он напряг все мышцы, готовясь к погружению. «Помни себя, молчи и не дёргайся.» — внушил Эртай.

Внезапно гроб тряхнуло, и его с грохотом опустили на землю. Крышка откинулась, и в лицо ударил тусклый свет. Прямо на Линсю в упор пялились алые глаза — те самые фурии, что утащили его в бассейн! Молчаливые, почти застенчивые кивки — мол, вылезай, красавчик, приехали. И Линсю, чёрт возьми, показалось, что они оценивают его шевелюру с нескрываемым вожделением. Одна из этих «красных невест» даже кокетливо прощебетала: «У тебя очень красивые волосы, гэгэ. Когда ты умрёшь, я отрежу их с твоего трупа. Ты ведь не будешь против?»

Линсю, ошарашенный таким напором, решил не спорить с мёртвыми. «Да, конечно, сестрица», — выдавил он нервную улыбку и, пошатываясь, выбрался из гроба. Огляделся: они, мать их, во дворе обветшалого, заброшенного храма. А в центре — алтарь, украшенный жуткими символами и, что ещё печальнее, окровавленными костями. И на этом алтаре… второй гроб!

Линсю похолодел до мозга костей. Всё предстало перед ник как неминуемое пророчество. Его привезли не только на похороны, но и на свадьбу, гостями которой были эти фурии, чьи лица выражали лишь вечный голод. А алтарь, пропитанный страданиями, должен был стать брачным ложем. «Ну, заживём!» — мысленно простонал Линсю.

Вдали, словно призрак, одинокая фигура мужчины изящно касалась цина, извлекая из струн мелодию, окрашенную цветом траурного лотоса. Каждый звук, рождённый под его длинными пальцами, рождал вибрации, что проникали в душу, сплетая воедино нити тоски и предчувствия. «Музыка для похотливых духов?!» — взвыл Линсю в глубине сознания, понимая, что вместо просветления его мозг захватила восставшая из мёртвых чихуахуа, сожравшая остатки разума. «Да лучше бы врубили Rammstein!»

Небеса предрекали: Линсю станет спутником того, кто ждёт его в глубине второго гроба.

Среди застывших в нечестивом оцепенении гостей, музыкант, чья неземная красота казалась кощунством в этой преисподней, медленно поднял голову, доигрывая последнюю ноту. Багряная повязка скрывала его глаза, а серебряные пряди волос подобно лунному шёлку, ниспадали на плечи. Линсю про себя нарёк его Цзи Каном, вспоминая легендарного поэта и философа, или, скорее, одну дурацкую игру для девочек, где персонаж с этим именем обладал поразительным сходством. И, пожалуйста, не спрашивайте, откуда Линсю знает о таких играх… Но по правде говоря, Даньмэй когда-то в них играл, и Линсю Ваншану, этому горе-следователю, пришлось изучить их вдоль и поперёк, чтобы понять причуды своего братца…

Наконец, «Цзи Кан» резко оборвал струну указательным пальцем, не став доигрывать партию, но эхо одной и той же ноты «соль» обошло округу прежде, чем тишина окутала всё вместе с наступившим багряным заревом кровавой луны. Мёртвая невеста, пообещавшая «беречь» волосы Линсю, настойчиво закрыла ему глаза своей изуродованной ручонкой, водружая на лицо чёрную повязку. «Протяни длань свою», — торжественно сказала она.

Линсю протянул руку, взмолившись в мыслях: «Лишь бы не отрубили!» Но, к счастью, вместо топора, в его ладонь легла другая мужская рука, властная и ледяная. «Не той дохлятины», — подумал он. Но прикосновение уже влекло его в бездну.

Тьма сгустилась, а до слуха донеслись низкие, хриплые голоса, эхом отдающиеся в каждой кости: «Навеки вечные. Навеки вечные. Навеки вечные…»

Ладонь в его руке то нежно, то настойчиво сжимала его кисть, дразня большим пальцем тыльную сторону ладони Линсю. Но не успело его лицо исказиться в нервной усмешке, как его грубо подхватили и потащили к реке. Линсю понял, куда его ведут, как только зловоние этих вод коснулось ноздрей.

Тошнотворная симфония гнили, сплетённая с чем-то древним и абсолютно зловещим, витала в воздухе, обещая поглотить любую надежду на жизнь. Но страх, как ни странно, не шелохнул сердце Линсю. Его мысли плясали на грани безумия, пытаясь ухватиться за ускользающую нить логики. Эта ледяная хватка… Она казалась подозрительно знакомой. Но прежде чем ядовитые слова сорвались с его губ, его грубо швырнули в реку душ. «Ёбаный в рот этого казино! А можно как-то понежнее, я же вам не бревно в конце-то концов!» — мысленно вопил Линсю.

Вода сомкнулась над ним, увлекая в своё бездонное чрево. Линсю, следуя рискованному плану Эртая, расслабился, отдавшись течению, попутно срывая с себя эту проклятую повязку. Старался не дышать, но вскоре понял, что не чувствует того давления, что присуще человеку под водой. «Они не говорили, что повязку нельзя снимать, так? И Эртай тоже не предупредил. Значит, всё в порядке!.. Но если я могу здесь дышать, то похоже я уже мёртв, не так ли?.. Неужели шиди обманул меня, сказав, что я ещё не умер окончательно?»

Линсю осмотрелся. Как и ожидалось, ничего не видно. Но когда зрение немного адаптировалось к кромешной тьме, в мутной зелёной воде вокруг него начали проступать силуэты — призраки, навечно затерянные в этом лабиринте скорби. Искажённые лица, приглушённые шёпоты сожалений и проклятий. «Теоретически… Если я тут обосрусь от страха, то говно ведь не всплывёт?.. У этой воды ведь наверняка совершенно другая текстура… Блять, да о чём я вообще…!» Он честно старался сохранять самообладание, хотя это было пи-и!зде-е!ц как непросто.

И тогда… ледяной коготь внезапно схватил его за лодыжку! Вот просто хвать — и всё! От такой силы захвата кто угодно бы в штаны наложил, но Линсю только слегка вздрогнул, не став сопротивляться, и позволил нечестивой силе уносить его. Его потянули вниз, в бездонную тьму, а затем с неожиданной свирепостью понесли… К свету? «Вашу ж дивизию! Куда тащите, окаянные?!» — бушевал Линсю про себя, сохраняя на лице маску невозмутимости.

Наконец, когда тело поднялось к поверхности, он заметил извивающиеся силуэты рук — призрачные, тонкие длани, отливающие зловещим фиолетовым. На фоне этой хтонической мути они казались невозможным чудом. Но как только Линсю осознал, кому принадлежат эти конечности, он мгновенно возненавидел их. «Из всех возможных вариантов, почему именно ты?!»

Вынырнув, он инстинктивно вдохнул. Ноздри наполнил до боли знакомый восточно-цветочный аромат. Сладковатая малина, оттеняющая терпкость яблока и бергамота… ах да, это всё — Шицзэ.

Он стоял к Линсю спиной, одетый в… О, Небеса, да это же те самые тряпки, которые Линсю выкинул давным-давно! И когда эта изящная задница обернулась, длинные иссиня-чёрные локоны взметнулись в безумном танце из-за какого-то нелепого весеннего ветерка, хотя за пределами этого места, в мире живых, была всё ещё зима.

В конце концов, «тот берег» оказался совсем не таким, каким его себе представлял Линсю. За спиной у этого брюнета с идиотским взглядом простирался бескрайний сад цветущей сакуры, а в центре этого дешёвого великолепия стоял небольшой, довольно уютный домик с приоткрытой дверью — будто ждущий своего хозяина. «Wo cao?! Да это, что, свадебная церемония в аду?!»

— Добро пожаловать домой, — прошептал Шицзэ с придыханием. В его голосе звучала такая тоска и нежность, что аж зубы сводило. — Это будет наш с тобой финал. И если ты хоть раз переступишь порог этого дома… я тебя… больше никуда не отпущу.

Призрак протянул руку, но Линсю лишь скривился от отвращения, глядя на эти изящные пальчики, и продолжил бессмысленно болтаться в воде.

— Ты, что, реально думаешь, что я поведусь на эту уловку? — с вызовом бросил Линсю. — Я, что, по-твоему похож на идиота?

В глазах Шицзэ промелькнула тень обиды, рука застыла в воздухе, словно прося подаяния. Однако, в мыслях его пронеслось: «А разве могло быть иначе? В прочем, судя по тому как он замер на восемь целых, ноль десятых секунд, то похоже, Минато мне не солгал… Линсю в самом деле нравятся мужчины в платьях…»

— Тебе не нравится? — прошептал он лукавым голоском, будто испытывая нервы Линсю на прочность, пытаясь этим вытащить истину наружу. — Разве не об этом ты мечтал? Тихая семейная жизнь на берегу моря, красавица жена…

Линсю поморщился, пытаясь стряхнуть с себя это жуткое видение. «Какая ещё, на хрен, жена?! Ты, что ли, себя имеешь в виду, придурок?» Но вслух он лишь презрительно процедил:

— Откуда у тебя мои шмотки? И на кой ты их на себя напялил, клоун недоделанный? — спросил он с таким видом, будто от этого зависела судьба всего грёбаного мира.

Шицзэ холодно усмехнулся, и даже в этом женском алом свадебном одеянии, расшитым золотыми нитями, он оставался до неприличия прекрасным юношей. — Ах, это? — промурлыкал призрак. — Ты, похоже, не знал… Но все сожжённые тобой вещи чудесным образом оказывались у меня. Даже твои картины, скрытный ты мой. Все до единой.

Линсю в изумлённой панике вытаращил глаза. Это казалось абсурдным сном, шуткой, которую мог придумать только Эртай! Но в словах Шицзэ была искренность, и это пугало его ещё больше.

— Что ты здесь делаешь? — Линсю попытался говорить уверенно, но его голос звучал как мяуканье испуганного котёнка. «Чёрт! Надо собраться! Иначе он решит, что я готов сдаться».

Но Шицзэ приближался, не замечая мутной воды, которая становилась кристально чистой с каждым его шагом. Он приподнял подол своего женского ханьфу, которое явно было ему мало, и холодно улыбался. Его торс, из-за этого наряда, казался нарочито выставленным напоказ, лишь наполовину прикрытый тонкой тканью. Но даже в этом провокационно-сексуальном образе в его глазах читалась бесконечная меланхолия.

«Хватит пялиться на него, идиот! Ты что, забыл, как он пытался тебя трахнуть?!» — мысленно ругал себя Линсю.

И, наконец, оказавшись на опасно близком расстоянии, Шицзэ мягко произнёс:

— Мне было просто любопытно, мой милый… — прошептал он, но его голос вдруг дрогнул от невысказанной боли. — Почему ты готов позвать на помощь кого угодно, кроме меня? Я настолько тебе противен? — Его рука была всё ещё протянута, а взгляд затуманен дымкой невыносимой, болезненной тоски.

Лицо Линсю исказилось — то ли от жалости, то ли от ненависти, не разобрать. Но умирать раньше времени ему совсем не хотелось. — Спасибо за столь щедрое предложение разделить со мной ложе смерти, но я пас, — прошипел он. — И…

Линсю нарочито повторил грустную улыбку призрака, но в его лиловых глазах блестела злость. — Ненавижу, блять, повторяться, но придётся. Ты мне симпатичен, Шицзэ, но не цепляешь, понимаешь? Твоё личико единственное, что мне нравится в тебе. Но не ты сам, не твоя проклятая душа. И вообще, у меня тут свои планы, и ты в них… ну, совсем не вписываешься.

В глазах Шицзэ на мгновение вспыхнул гнев, но тут же погас, сменившись горькой, надломленной усмешкой. Он опустил руку, позволяя ей безвольно утонуть в ледяной воде. — Планы? Как те самые, где ты просто марионетка в руках Минато?

Линсю закусил губу аж до крови. «Да чтоб тебя!» Слова Шицзэ задели его за живое, хотя он сам отчаянно пытался не задумываться об этом. «Взаимовыгодное сотрудничество, не более». Ему просто нужен был кто-то, кто помог бы ему обрести силу, и Минато был готов её предоставить. Только и всего. По крайней мере так он убеждал самого себя.

— И что с того? Я сам решаю, в чьих руках будут нити. И сам же сумею их оборвать, если захочу. Так что хватит уже всех этих идиотских игр во влюблённость. Усни: мне такое не нравится.

— Вот как? — Юань Гуй ступил в тёмные воды ещё на шаг ближе, и теперь они достигали его пояса, не скрывая рельефности бёдер под тонкой тканью. Его взгляд был тягучим, но брови безмятежны. — Но я знаю: ты лжёшь, моя нежная орхидея. Ты всегда лгал. Себе, другим, но меня больше не обманешь… Ты горишь от желания, и скоро истлеешь. И когда это произойдет, в тебе не останется ничего кроме жажды превратить желаемое в реальность. — Его рука скользнула вверх, и кончики холодных пальцев нежно коснулись ладони Линсю, затем обхватили и властно сжали её.

В следующее мгновение Шицзэ уже стоял за спиной Линсю, обдавая его шею ледяным дыханием. Щелчок пальцев, и жэньфу жениха, расшитое золотом, рассыпалось пеплом, сменившись на тонкое, светло-серое ханьфу, которое юноша с двухцветными волосами, когда-то сжёг, как и всё, что считал бесполезным. На одежде не было ни капли чужой крови, из-за которой оно оказалось в мусорной яме. И теперь, будучи на Линсю, оно впитывало своим подолом очищенную Шицзэ воду из реки душ.

Стоя позади Линсю, Шицзэ положил руки на эти идеальные плечи, вдыхая запах «серой амбры» у самой шеи, его голова подалась чуть вперёд, а его призрачные длани прошлись по точёной спинке, вызывая дрожь. Он взял юношу за руку и заставил поднять её к своему лицу, чтобы тот смотрел на него.

— Так скажи же мне… — пальцы Линсю коснулись холодной щеки призрака, а голос Шицзэ проникал в самые потаённые уголки души. — Почему ты, так сильно любя меня, заставляешь нас обоих страдать? Почему, разжигая во мне пламя страсти, делаешь вид, что я тебе безразличен? — его руки медленно заскользили вниз по талии Линсю, обжигая сквозь ткань.

Прикосновения Шицзэ касались не только кожи, но и души, вызывая невыносимое желание. Линсю отчаянно пытался вырваться, но его тело предательски застыло в плену призрака. Ярость, страх и постыдное вожделение сплелись в его сердце в ядовитый клубок, готовый разорвать его на части.

— Безразличен? Очень близко, Шицзэ, но недостаточно. Заруби себе на носу: я хочу просто трахнуть тебя и бросить в канаву! Не надумывай больше, чем есть. — выплюнул Линсю, чувствуя, как пот стекает по его лбу.

В ответ Шицзэ лишь издал тихий, полный горечи смех, проведя кончиком языка по своим чувственным губам, слегка прикусывая нижнюю. «Знаю, милый, но прежде чем это случится, я хочу, чтобы ты полюбил меня, столь же сильно, как глубока твоя ненависть ко мне…» — пронеслось в его мыслях, когда он опасно приблизился. Его влажный язык скользнул по шее Линсю, вызывая волну мурашек, пробежавших вдоль позвоночника.

— Не лги мне, прекрасный обманщик, — прошептал Шицзэ низким от желания голосом. — Твоё тело помнит меня и отзывается на каждый мой вздох. Ты горишь под моим взглядом, трепещешь каждой клеточкой, особенно… тут.

Внезапно его призрачная длань схватила Линсю за член. Тот вздрогнул. Шицзэ повернул юношу к себе, всё ещё удерживая за талию, и их глаза встретились. В этих синих омутах бушевал шторм: боль, отчаяние и безумная любовь, похожая на проклятие.

Линсю не мог отвести взгляд. Он тонул в этих противоречивых чувствах, теряя последние крохи самообладания.

— Я… — начал он, но следующие слова не смогли вырваться наружу. Он хотел закричать, что всё это безумие, что меж ними — пропасть, заполненная тенями чужого прошлого, что он не желает быть привязанным к призраку, но вместо этого из его уст вырвался лишь тихий, молящий стон, когда Шицзэ жадно прильнул к его губам, страстно и требовательно.

Подобно бутону, распускающемуся лишь при лунном свете, Линсю намеренно сдавался, позволяя унести себя в этот водоворот наслаждений. «Хорошо, я позволю тебе немного целовать меня, но потом ты будешь ползать передо мной на коленях, ублюдок!» — бунтовала его гордость. В этом поцелуе была и презираемая им нежность, и собственная неутолимая жажда приручить того, кто, казалось, никогда не станет его собственностью. Но приручали, похоже, самого Линсю.

Мягкие, влажные губы Шицзэ, обманчиво реальные и невероятно притягательные, завладели им. Линсю понял: призрак материализовал своё тело. Он попытался отстраниться, но его нога невольно обвилась вокруг талии Шицзэ. «Wo Cao!» — Только и пронеслось в голове бедолаги, проклинающего свою слабость. Впрочем, земля на дне была вязкой и скользкой, так что Линсю был не против использовать тело Шицзэ в качестве опоры.

Шицзэ же, восприняв это как разрешение, плавно притянул и вторую ногу Линсю, их бёдра соприкоснулись, и он углубил поцелуй, когда его руки обвили талию юноши, а его призрачные длани подобно тентаклям, опоясывали всё остальное тело начиная с щиколоток и заканчивая шеей, постепенно развязывая все эти пояса на ханьфу Линсю. И тому ничего не оставалось, кроме как окончательно сдаться. Он яростно ответил на этот проклятый поцелуй, впуская Шицзэ в свой рот. «Если буду сопротивляться, он всё равно возьмет то, что хочет. А я не хочу повторять этот кошмар с Минато!»

Их языки сплетались в безумном танце, полном страсти и противостояния. Линсю дрожал, ноги подкашивались, но его агрессия никуда не исчезла. Она лишь приняла форму ожидания.

Шицзэ, ревниво отстранив свою призрачную длань, нежно обхватил его за талию. Казалось, даже его собственная способность была недостойна того, чтобы касаться его возлюбленного! Он крепко прижал Линсю к себе, не оставив между ними ни миллиметра свободного пространства, вынудив того положить руки на свои плечи.

Вокруг них бурлила вода, ни то поддерживая, ни то осуждая эту страсть. Шицзэ сжимал его ягодицы, приподнимая подол ханьфу, обнажая бёдра Линсю, а другой сжал его ягодицы, заставляя прижаться ещё ближе. Он осыпал его шею нарочито громкими поцелуями, потому что знал: так больше всего нравилось его нежной орхидее. И подтверждением тому, служили стоны, красные щёки и уши человека, что был не в силах сдержать свои чувства.

Влажные, горячие губы Шицзэ скользили по ключицам, опускаясь всё ниже, щекоча грудь Линсю сквозь тонкую ткань. Тот запрокинул голову, и его длинные пряди красных волос коснулись поверхности воды. Он поджимал губы и судорожно сжимал пальцы на плечах Шицзэ, позволяя ему исследовать каждый сантиметр своей кожи. Но в мыслях, однако, проносилось. «Хн-н! Почему так… Приятно… Блять! Нравится… Нет! Всё не должно было быть так! Мф-х! Ещё… Прошу, только не останавливайся сейчас, иначе я тебя прикончу!»

Линсю хотел бы ничего не чувствовать, но снова вздрогнул от очередного прикосновения Шицзэ. Тот нежно облизал его сосок кончиком языка. И когда их взгляды встретились, Шицзэ вдруг прикусил сосок, заставляя Линсю вскрикнуть от неожиданности. На миг его рассудок, казалось, прояснился. — Ах-н!.. Что ты себе позволяешь?!

— Просто подумал, что было бы забавно, если бы я сейчас отпустил тебя… Таким желающим и возбуждённым… Это могло бы заставить тебя подчиниться моей прихоти верно? — Томно прошептал Шицзэ. — Так... что же мне с тобой делать? Позволишь ли ты мне и дальше соблазнять тебя?

Линсю молчал, но его трепещущее тело было куда более красноречивее любых слов. Шицзэ оставлял на его шее засосы, его рука скользнула к паху. Он сжал набухший член через ткань, и Линсю застонал, безвольно роняя голову на плечи Шицзэ. Холодная вода контрастировала с обжигающими прикосновениями. И снова… Сознание Линсю растворялось в этом безумии. Призрачные пальцы ловко сдвинули ткань и прикоснулись к члену мягкими, ритмичными движениями.

Линсю окончательно потерял контроль над телом и мыслями.

Шицзэ оторвался от его шеи и посмотрел прямо в его глаза, в которых затаилось нетерпение. Он позволил серому ханьфу соскользнуть вниз и обнажить нефритовую кожу. Линсю вздрогнул, но остался на месте. Его взгляд был устремлён на Шицзэ, он ждал прикосновения или освобождения, но в сердце теплилась надежда на спасение Эртаем. Вот только проклятый юань гуй не заставил себя долго ждать. Его холодные, но желанные пальцы снова обхватили член Линсю, двигаясь вверх и вниз с умелой настойчивостью.

Линсю стиснул зубы и выдохнул. Подавленное желание вырвалось наружу, поглощая его. Он закрыл лиловые, затуманенные дымкой похоти глаза, отдаваясь ощущениям. Каждый вздох Шицзэ, что звучал чертовски возбуждающе, и каждое его прикосновение приближали Линсю к краю. Разрядка была неизбежна, но он и не пытался её остановить.

Шицзэ ускорил движения, продолжая ласкать его член, попутно кусая за плечи, уши, облизывая ушную раковину целиком. Его призрачные длани опоясывая Линсю, касались всех возможных точек, сводящих с ума. Линсю изо всех сил старался сдерживать стоны, но когда он излился ему в руку, предательские губы невольно издали звук, который услышали все призраки в округе!

Линсю казалось, что он утратил связь с реальностью. Шицзэ лишь облизнул пальцы, наслаждаясь семенем Линсю, которое всплыло на поверхность воды. Очевидно, что это семя послужит очередной подпиткой энергии для призрака. Но кого это волновало? Особенно после того, когда он меланхолично улыбнулся, поднимая Линсю на руки.

— Ты ведь не думал, что этим всё закончится? — спросил он, направляясь к берегу. Но дожидаться ответа, разумеется не стал.

Шицзэ бережно уложил Линсю на землю, усыпанную мелким песком. Тот лежал неподвижно, его взгляд затуманивался, но уже не похотью, а чем-то куда более тёмным. Кроваво-алый свет луны играл на обнажённом теле, выделяя каждый изгиб. Шицзэ смотрел на него с обожанием, как на самый драгоценный цветок в мире.

Призрак опустился на колени перед Линсю и снова прижался к его губам. Он целовал долго, мучительно жадно, словно боялся, что Линсю исчезнет. Его руки скользили по телу, лаская каждый сантиметр кожи. Линсю сначала отвечал нехотя, но с каждой секундой всё более яростно. Он перестал понимать, где находится и кто на нём. Осталось лишь одно желание — утонуть в этой бездне.

Шицзэ прервал поцелуй, чтобы взглянуть в глаза Линсю. В них он увидел такую жажду, что у него перехватило дыхание. Он нежно провёл рукой по его щеке, убирая прядь волос за ухо, а затем снова поцеловал. Его пальцы начали искать желанный вход, массируя и обильно смазывая его слюной. Линсю застонал прямо ему в губы, когда Шицзэ медленно и нежно вошёл в него, растягивая своим членом.

С каждым толчком страсть набирала силу. Линсю впился ногтями в плечи Шицзэ, полностью отдаваясь ощущениям. Его дыхание стало прерывистым, но он изо всех сил старался сдержать стоны. Шицзэ покрывал поцелуями его шею, плечи и грудь, оставляя на коже багровые следы засосов. Казалось, весь мир сузился до этих двоих, и не существовало ничего, кроме их тел, сплетённых в безумном танце страсти.

Наконец, волна наслаждения накрыла Линсю. Его крик разорвал тишину, когда он излил себя на Шицзэ, дрожа всем телом. Шицзэ продолжал двигаться ещё несколько мгновений, прежде чем обессиленно рухнуть рядом. Линсю лежал, тяжело дыша и не в силах пошевелиться, чувствуя себя опустошённым. А вот Шицзэ, похоже, чувствовал себя счастливым… как никогда прежде.