Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
4 Нужны ли призраку причины, чтобы оправдать свою мотивацию?

Сакураями Минато онемел. Дыхание застряло в горле, прерванное влажным, обжигающим поцелуем, лишённым всякой нежности. Губы Линсю впились в его рот. Их прикосновение было не лаской, а захватом, этаким грубым вампирский укусом. Ладони, сжимавшие ткань кимоно Минато, превратились в стальные тиски, сковывающие его волю. Из груди Минато вырвался слабый стон, тонущий в вязком привкусе крови.

В голове Линсю бушевал хаос: «Какого черта я творю?!» Паника ледяными пальцами сжимала его сердце. Зачем он полез целоваться? В тот безумный миг Ваншаном двигал лишь первобытный инстинкт — выжить любой ценой. Он кожей чувствовал могильный холод, исходящий от Шицзэ. Сначала мелькнула безумная мысль, что призрак явился мстить брату, — явился из бездны, дабы покарать живых. «Месть за потерянную компанию? Ревность к Даньмэю? Не имеет значения!» — с отчаянием думал Линсю. — «Призраку не нужны причины, чтобы оправдать свою мотивацию!».

Горькая усмешка искривила его губы. Чтобы не стать жертвой хули-цзин, он решился стать этаким триггером для Шицзэ. Он хотел выманить призрака из тени, заставить его явиться, чтобы увидеть его истинное лицо. Вот только Линсю не представлял, насколько глубока пропасть, в которую он себя толкает. Ваншан поставил всё на карту: как только явится призрак, он прикончит Минато, приняв Линсю за Даньмэя. А затем, увидев перед собой не своего настоящего возлюбленного, остановится в замешательстве. Это дало бы Линсю шанс сбежать. Ведь в его рукаве был припрятан ещё один козырь… Ещё более рискованный, ещё более глупый, чем это прикосновение к чужим губам…

Внезапная боль и грубый напор заставили Минато зажмуриться. Он, в отличие от Линсю, не заметил, как в коридоре из клубов ледяного тумана возникла полупрозрачная фигура Шицзэ. Его лицо исказила гримаса ненависти, а глаза горели нечестивым пламенем.

Вместе с ним возникла долгожданная, прекраснейшая хули-цзин (Лисица-оборотень), но её мимолётный триумф обернулся горьким поражением. Не успела она издать и звука, как бесчисленные призрачные длани Шицзэ, словно рой голодных червей, обвили её шею. Хруст костей разнёсся по коридору, агонизирующий крик оборвался, так и не вырвавшись наружу. Взрыв тёмной энергии сотряс коридор, и голова хули-цзин разлетелась фонтаном крови и смрадной жижи, обагряя стены и пол. Отвратительные ошмётки мозга смешались с изящными рыжими волосами, превратив всё вокруг в мерзкую картину погибели.

Всё это произошло в одно мгновение, спрессованное в одну вечную секунду.

И в следующий миг, ледяной вихрь призрачных рук Шицзэ, нёсший в себе дыхание самой преисподней, пронзил коридор, разнося тошнотворный смрад гниющей плоти. Безжалостно его длани вонзились в спину брата, пробивая грудную клетку насквозь. Кровавый фонтан оросил одежду Линсю, окропил его лицо и волосы. Но затем, леденящие пальцы замерли в сантиметре от груди Линсю. Казалось, тень сомнения, окутала мертвенно-бледное лицо Шицзэ. В глубине его глаз, сквозь бурлящий котел ненависти, промелькнуло узнавание.

Тело Минато обмякло в руках Линсю. Чёрные глаза застыли, не смея сомкнуться. Но Линсю не отстранился, парализованный предчувствием неминуемой гибели. Он ощущал ледяное прикосновение призрачных дланей, скользящих по его шее, плечам, впивающихся в кожу, жаждущих поглотить живую плоть. Линсю периферийным зрением уловил взгляд Шицзэ. Эти тёмно-синие глаза… В них плясали отблески нетерпения, смешиваясь с безумием, порождённым ревностью.

Казалось, за этот месяц, пока Линсю был поглощён учёбой, призрак претерпел чудовищную трансформацию, превратившись в нечто совершенно иное, демоническое. В его взоре читался ад, через который он прошёл, и в который он намеревался затащить за собой всех живых, не оставив ни единой души незапятнанной.

Окровавленные клочки роскошного ханьфу хули-цзин, как лепестки чёрных роз, увядших под солнцем, медленно опадали на пол, смешиваясь с липкой лужей чёрной крови, создавая зловещий узор. Но Линсю всё ещё не отрывался от стынущих губ Минато, пытаясь использовать мёртвое тело как барьер, жалкую преграду между собой и этим чёртовым призраком.

Вот только… в следующий миг, повинуясь воле Шицзэ, тело Минато стремительно рухнуло, подобно куску гнилого мяса, кубарем покатившись вниз по ступеням, увлекая за собой последние искры надежды на спасение. И тогда… Вместо защиты Минато, Линсю оказался в объятиях материализовавшегося на три часа Шицзэ.

Шок сковал Линсю, лишая дара речи. Он ожидал смерти, но не такой… Смертью пахло в каждой клетке этого проклятого места. Всё казалось нереальным. Человеческая кровь была липкой и тёплой, а запах внутренностей засел глубоко в горле, угрожая вырваться рвотой. Но вместо этого, их губы слились в поцелуе, пропитанном запахом серы и могильного тлена. Язык призрака, холодный, скользкий, мерзкий, проник в рот Линсю, оплетая его собственный, лишая воли и возможности сопротивляться.

Когда призрак отстранился, губы Линсю были перепачканы кромешной тьмой. Дыхание вырывалось из его груди хриплым шёпотом, смешанным с глухим стоном Шицзэ. — Мой… — произнёс призрак, его голос звучал как скрежет. Он обволакивал Линсю, как густой, влажный туман, просачиваясь в кости, отравляя его изнутри.

Линсю ощущал, как тьма Шицзэ проникает в каждую клетку его тела, сплетаясь с его душой, формируя новый, извращённый узор подчинения и похоти. Его личный дух ломался, трещал под напором чужой воли. Казалось: Сознание меркло. Его личность стиралась. Его тело больше не принадлежало ему, будто стало лишь вместилищем для чужой сущности. В районе бёдер вспыхнула нестерпимая боль, та самая проклятая отметина, выжигала на его коже знак принадлежности. Руки его безвольно повисли, а в глазах застыл пустой, стеклянный взгляд. Но так выглядело лишь со стороны.

— Мой… навсегда… — вновь прошептал Шицзэ, и лиловый оттенок глаз Линсю на мгновение вспыхнул инфернальным кроваво-красным, прежде чем окончательно погаснуть, уступив место бездонной, всепоглощающей тьме.

На прекрасном лице Линсю застыла маска ужаса, но уголки губ тронула едва заметная улыбка — то ли триумфатора, то ли побежденного, разделяющего жизнь и смерть, не принадлежа ни одной из сторон. Казалось, даже дуновение ветра не могло проникнуть в его опустевшее сознание. Однако… «Неужели я настолько талантлив в актёрском мастерстве? Знай я, что обладаю не только выдающейся внешностью, но и этим даром, давно бы поступил в Академию Искусств. Хе-хе». Это издевательское и полное горечи «хе-хе» пронеслось где-то в глубинах его моря сознания, заставив уголки его снова губ дрогнуть в вымученной усмешке.

Ведь он остался жив. Выжил вопреки всему, благодаря яростной борьбе за каждый вздох, за каждую секунду сознания. Он кусал свои щёки изнутри, до крови, но не глотая её, вытесняя подступающее бессилие острой болью, точно отчаявшийся, цепляющийся за реальность. Выжил благодаря тому, что заранее, нацепил на себя тонкий браслет с серебряными колокольчиками, чей нежный звон стал его спасительной гаванью, удерживающей его сознание на плаву в бушующем море безумия.

Выжил благодаря наставлениям Эртая Вэньчжоу, этого несносного мальчишки. «Так, как можно одолеть призрака SS+ ранга?» — В тот момент, Линсю казалось, что он спрашивал этот вопрос в тысячный раз.

Но на тысячу первый, Эртай всё же ответил.

«Никак, мэйю шу. Ни одному смертному этот ранг, разумеется, не подвластен. А ты, мало того, что до сих пор не открыл в себе меридианы, так ещё и о нечисти вообще ничего не знаешь. Когда ты собираешься посетить тренировочный зал тела и духа?»

Линсю: «А у нас есть такой зал?..»

Эртай: «.....»

«Неважно. В тебе всё-равно нет всех тех знаний, которым обучают ещё с детских пелёнок. Просто смирись с тем, что ты слабый главный герой, шисюн!.. Кхм, то есть я хотел сказать… Ай-йя, забудь то, что я хотел сказать.»

«Но, всё-таки кое-что я могу тебе поведать. Четыре способа защиты своего сознания и все четыре тебе нужно использовать.»

«Есть конечно, пятый, подходящий твоей ситуации, но я не уверен, что он придётся шисюну Линсю по вкусу, хо-хо…»

Это «хо-хо» совершенно не понравилось Линсю.

Эртай: «Итак, во-первых, тебе, как и прочим людям, известно это наверняка, не смотри призраку в глаза… Однако, не все знают о том, что это правило бессмысленно против нечисти ранга SS+. Так что не теряй времени зря, стараясь избегать взгляда. Лучше смотри в оба, оглядывайся вокруг, ищи благоприятное место, в котором не нарушен фэн-шуй.»

Линсю: «И как я смогу понять, что он не нарушен? Шиди Вэньчжоу, кажется, забыл, что я последний по списку.»

Эртай: «.....»

«Просто запомни. Необязательно, что ты должен это понимать. Ты должен это почувствовать. Как правило, даже нечисть SS+ не осмелится войти туда, потому что это место будет сжигать их кожу или высасывать тёмную силу. Хотя… можешь забыть об этом, мы же всё-таки о Шицзэ говорим.»

«Раз уж он смог проникнуть в Академию хотя и в форме твоей тени, то очевидно, даже правильная формация для него не помеха. Хотя, я уверен, всё это из-за того, что в прошлом Шицзэ был очень сильным охотником.»

Линсю: «Я могу ошибаться, но похоже, его забинтованные раны кровоточили, когда он находился в Академии.»

Эртай: «Тогда возможно, на самом деле, он испытывал небольшую боль. Для сравнения, эта боль была похожа на комариные укусы. В твоём случае, это уже ноль миллионных процентов от шанса на выживание… Хи-хи!»

Линсю: «.....»

Эртай: «Во-вторых, нацепи на себя вот этот браслет-кольцо. Звук тихий, его слышат только смертные, но это поможет тебе оставаться в сознании. Когда кольцо почувствует, что владелец теряет сознание, оно начнёт сжиматься на твоём запястье. Но должен предупредить, мэйю шу: это может сломать тебе руку. И учти, перед сном, браслет нужно обязательно снять. Ведь сон — это наше бессознательное.»

Линсю: «Эй! Ты меня убить хочешь раньше, чем этот чёртов призрак?»

Эртай: «А ты уверен в том, что он хочет тебя убить? Впрочем, неважно. Продолжим.»

«В-третьих, причиняй самому себе боль. Можешь например царапать кожу, сжимая ладонь до крови. Главное, чтобы тебе было действительно больно и кровь шла. Когда кровь потечёт, слижи её, и держи во рту. Металлический привкус поможет поддерживать рвотные рефлексы, а значит не позволит потерять сознание. Главное не глотай кровь, ведь скорее всего к тому времени, она будет уже отравлена Инь.»

Линсю: «Я конечно, не настолько глуп, но всё-таки не понимаю, как моя собственная кровь может быть отравлена Инь?»

Эртай закатил глаза. «Ты правда такой тупой, или притворяешься? Шицзэ — сгусток Инь, тёмной энергии, понимаешь? Он влияет на всё вокруг, на саму атмосферу. Твоё тело, как губка, впитывает эту заразу. Кровь — прямой путь для Инь. Чем дольше ты находишься рядом с ним, тем больше вероятность, что твоя кровь тоже станет ядовитой. Так что, действуй быстро.»

Линсю нахмурив брови: «А что будет, если я всё-таки проглочу?»

Эртай: «Тц! Мэйю шу, ты хоть знаешь, как сильно я хочу тебе втащить? И как тебя вообще угораздило оказаться среди лучших из лучших, а? Небось, целое состояние на это потратил?»

Линсю пожав плечами, слегка улыбнулся, будто выиграл в лотерею: «1 724 896 юаней, чтобы я учился с топами Академии. Мне повезло, сделали скидку за то, что я оплатил обучение на 6 лет вперёд. Итого я потратил 12 074 272 юаня.»

Эртай: «.....»

«Чёртов золотой палец Ваншан! Деньги и красота твои единственные таланты в мире охотников!»

Линсю снисходительно улыбнулся: «Это не мои деньги. Так что мне всё равно.»

Эртай скрипя зубами и сердцем, а оно у него именно скрипело как старые качели, требующие смазки, ответил: «Кх! Ладно. Продолжим.»

« В-четвёртых… То, что я делаю всегда… Улыбайся Линсю. Улыбайся так, будто услышал самую лучшую шутку в мире…»

И вот, несмотря на оцепенение, страх и отвращение, уголки губ Линсю дрогнули в слабой, почти безумной улыбке. Но виду он не подал, лишь обмяк, притворившись слабым, чтобы призрак не заподозрил подвоха, не почувствовал его отчаянного сопротивления.

«Вэньчжоу, маленький паразит, если сумею выбраться от сюда, куплю тебе чёртов киоск леденцов!» — усмехнулся в мыслях Линсю, ощущая привкус крови во рту, от которого к горлу подступала тошнота.

Тем временем, Шицзэ, оставив на теле Линсю свои призрачные длани, призванным удержать «безвольное тело», медленно спустился по лестнице. А затем, с тихой грацией, протянул свою изящную, аристократическую ладонь и коснулся лица мёртвого Сакураями Минато.

Пальцы скользнули по коротким волосам, по шее, задерживаясь на уже не бьющейся жилке, сжимая её с такой силой, что костяшки побелели пуще прежнего. Будто ему требовалось увериться в том, что жизнь окончательно покинула это тело. Но на деле же, вопреки этой жестокой маске, на лице Шицзэ застыли слёзы, горькие и безмолвные.

«Горе от ума, Сакураями-младший…» — тихо, с горечью в голосе, произнёс призрак. — «Ведь ты до сих пор не смог понять, что мои игрушки трогать нельзя.»

Шицзэ горько покачал головой. — «Всю жизнь… Что в детстве, что с Даньмэем… И даже мою компанию… Ты хотел заполучить всё, чем я владел, как тень, преследующая меня по пятам.»

Призрак нахмурился, пытаясь, что-то вспомнить. — «Но почему? Долгое время я искал ответ, терзаемый смутными сомнениями, но сегодня, услышав ваш разговор с Линсю, прозрел. Ты хотел заполучить даже меня, но не мог себе этого позволить из-за наших родственных уз. И потому пытался забрать всё то, что мне было дорого. Для того, чтобы хотя бы подобным образом заполучить частичку меня.»

Когда звук шагов Шицзэ затих внизу, Линсю осторожно пошевелил пальцами. «Ха-а… Вот бы закурить сигаретку…» — только и пронеслось где-то далеко в его сознании. Однако наступила пора действовать. Призрак, возможно, увлечён горем над телом брата, но долго так продолжаться не могло. Линсю знал, что у него есть лишь короткий промежуток времени, чтобы прийти в себя и подготовиться к следующему раунду этой смертельной игры. Ведь в его воспоминаниях, проносился заливистый смех Вэньчжоу:

«В пятых, если призрак тобой сильно увлечён… Кхм, в нашем случае шисюн Шицзэ… предложи ему сыграть свадьбу! Зная этого человека, который дорожит традициями, он будет вынужден согласиться, и тогда ты сможешь на некоторое время от него отвертеться, будучи уверенным в том, что он не станет тебя насиловать, и уж подавно… убивать.»

Линсю горько усмехнулся. Идея о мнимой свадьбе, казалось, граничила с безумием, но в сложившейся ситуации могла стать единственным спасением; затормозить призрака и дать Линсю столь необходимую передышку.

Собравшись с духом, он медленно выпрямился. Тьма Шицзэ всё ещё окутывала его, но серебряные колокольчики браслета продолжали издавать едва уловимый звон, напоминая о необходимости бороться. Он понимал, что любое промедление может стоить ему жизни. Призрак мог вернуться в любой момент, и тогда все его усилия окажутся напрасными.

Превозмогая острую боль и сосущую слабость, Линсю крался вниз по лестнице, попутно удивляясь тому, что Шицзэ ни разу не обернулся. Обычно призрак должен был чувствовать не только его приближение, но и то, что Ваншан двигался в целом. Ведь это могло означать лишь одно: тёмная сила призрака более не действовала на Линсю, или была ослаблена до предела.

И Линсю знал — сейчас настал его звёздный час, момент, когда нужно проявить всё своё актёрское мастерство. Ему нужно обвить призрака шёлковыми нитями лживой покорности, и склониться перед его волей. И потому он спускался туда, где Шицзэ, полный крокодиловых слёз, оплакивал утрату брата. — «Похоже, он отвлёкся настолько сильно, что мог бы и не заметить моего побега. Но убежать далеко я всё равно не смог бы. Не в этом состоянии, когда ноги почти не слушаются.» Его ступни едва волочились по лестнице, издавая шоркающие звуки кроссовок. Но призрак в самом деле не слышал, будто был оглушён своей болью.

Собрав всю наглость, что осталась в душе Линсю, он, наконец, подкрался к Шицзэ. Его голос, обычно язвительный, сейчас дрожал с такой напускной нежностью, что даже у статуи Будды проступили бы слёзы умиления:

— Шицзэ… Я знаю, что причинил тебе боль, поцеловав Минато. Но я готов понести любое наказание, лишь бы искупить свою вину. Если ты желаешь… я готов стать твоим… навеки. Предложи мне сыграть свадьбу, братец Шицзэ.

Взгляд Шицзэ задержался на Линсю, как тяжёлый туман. Время замерло, пока слова Линсю, казалось, пробивались сквозь пелену сомнений. Но вот, в его сапфировых глазах вспыхнул огонь — сначала изумление, а затем неукротимое желание. Он хотел поглотить Линсю, сделать его частью своей души. И ему вдруг даже стало совершенно неважно, что под этой маской слабости скрывалась хитрая лиса.

Шицзэ поднялся, шатаясь, будто опьянённый запретным нектаром. С трепетом, достойным поклонения божеству, он склонился над Линсю. — И как эти изящные лепестки губ, что должны были дарить поцелуи самим ангелам, осмелились оскверниться прикосновением к чужим, смертным устам? — томно прошептал Шицзэ.

Но прикоснуться к фарфоровой коже, он, к удивлению Линсю, так и не осмелился. Боялся разрушить хрупкую, как мыльный пузырь, иллюзию.

Сквозь маску обречённой улыбки, Линсю выдавил из себя последние капли сарказма, но с такой приторной сладостью, что позавидовала бы самая капризная наложница, усмиряющая ревность своего императора: — Шицзэ, разве мы встречаемся, чтобы ты томился в муках ревности? Знаешь ли… теперь я сам чувствую укол ревности к Даньмэю, ведь ты когда-то питал к нему нежные чувства. Ведь я даже не уверен, что нравлюсь тебе. Мне казалось, что я лишь пешка в твоей игре, и моя любовь безответна. Но сегодня пелена как будто спала с моих глаз. Я понял, гэгэ Шицзэ, моё сердце принадлежит тебе! Полностью и бесповоротно!

Призрак подозрительно прищурился. Но это романтичное обращение «гэгэ» заставило его бледные щёки вспыхнуть предательским румянцем. Освещение в коридоре вдруг угасло, оставив лишь призрачный свет, исходящий от самого Шицзэ, да тусклое сияние солнца, просачивающееся сквозь зияющие дыры разбитых окон.

— Ты… нравишься мне, Линсю. — Томно прошептал Шицзэ. И, склонившись к плечам Ваншана, целомудренно, почти невесомо касаясь ключиц губами, вдохнул его запах, на выдохе произнося: — До безумия. Но я и подумать не мог, что мои слова и действия причиняют тебе столько боли… Неужели ты, глупый, действительно ревновал меня?

Невинная улыбка тронула губы Шицзэ, он, казалось, поверил в эту сладкую ложь, как будто ребёнок, уверовавший в обещания своих родителей. И даже смущённо отвёл взгляд, словно робкий юноша, впервые увидевший свою возлюбленную. — Но… ты ведь и сам знаешь…

Его голос вдруг стал ледяным, когда призрак отстранился. — Даньмэя больше нет. И хотя моя любовь к нему ещё не угасла, я клянусь, что сделаю всё, чтобы избавить тебя от этой мучительной ревности. — прошептал Шицзэ, его голос был одновременно обещанием и проклятием. — Ведь ты принадлежишь мне, Линсю. С этого момента и навсегда. Так… станешь ли ты моим супругом, разделишь ли со мной вечность? — Он протянул свою изящную ладонь.

Линсю, геройски проглотив ядовитую желчь гнева, с огромным трудом выдавил на лицо подобие услужливой улыбки. Холодный пот струями стекал по его вискам, когда он протянул свою предательски дрожащую руку в ответ: — Да, — прошептал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более искренне, подобно актёру, играющему последнюю роль в своей жизни.

В мыслях же, он злобно выплюнул: «Да пошел ты нахуй, ёбаный призрак! Чтоб тебе в аду гореть, блять, вместе с Минато! Чтоб вас всех черти в жопу выебали!» Но озвучивать, разумеется, не стал. Вместо этого, он лишь податливо улыбнулся, так, что даже глаз предательски дёрнулся.

Но влюбленный призрак, к счастью, этого даже не заметил, ослеплённый собственной страстью.

— Я безмерно счастлив, моя нежная орхидея! — восхищённо произнёс Шицзэ, его голос звенел счастьем, когда он притянул Линсю к себе, но в глубине его глаз таился ледяной холод.

Он невесомо провёл тонкими пальцами по щеке Линсю. «Спустя столько лет… Тот, кто носит настоящее имя Линсю, наконец-то стал моим, подобно недосягаемой звезде, упавшей в руки. Линсю… Причина, по которой мне нравился Даньмэй, что представился этим именем… Мне нравится это имя. Ласкает слух. Мне нравились рассказы Даньмэя о его брате… И чем больше я об этом думал, тем больше понимал, что Даньмэю совершенно не шло имя Линсю. Но человек, который стоит передо мной… В самом деле заслуживает этого имени».

Его пальцы, невесомо прошлись по этим густым алым бровям, по этим вздрагивающим двух-цветным ресницам, и вызывающими восторг, родинками на лице, стирая засыхающую на коже чужую кровь, буквально впитывая её в себя чёрным туманом. Будто этим он пытался очистить кожу от любой скверны. В этом его прикосновении ощущалась нежность, подобная щекотке, переплетающаяся с собственнической жадностью. Желанием навсегда заклеймить свою территорию. И Линсю лишь почувствовал, как его сердце сделало предательское «тудум», а сам он неровно задышал. Да завопил в мыслях, проклиная всё на свете, изрыгая проклятия, всеми возможными матерными словами на всех языках!

Тьма, окутавшая Линсю, казалась всепоглощающей, стирающей границы между живым и мёртвым, между реальностью и кошмаром. Когда Шицзэ вдруг прошептал напоследок. — А до тех пор, спи, любимый. Я разбужу тебя, когда мы будем дома.

Призрак коснулся влажных губ Линсю своими губами, пленённый этой красотой. Он смотрел на него немигающим взглядом, желая увлечь его в бездну своей любви. Целомудренно, без языка, только мягкие губы, только холодное дыхание. Но в последний момент отступил, тяжело дыша. В его глазах плескалось безумие, а на губах заиграла зловещая ухмылка.

Он подхватил Линсю на руки и понёс его прочь из проклятого коридора отеля, оставляя позади лишь пепелище смерти и разрушения. Судьба Линсю, казалось, была предрешена: он станет вечным пленником в царстве теней, заложником одержимости Шицзэ.

Но, словно по мановению руки небесного божества, удача, наконец, улыбнулась Линсю. Как только Шицзэ, сжимая в объятиях бесчувственное тело, переступил порог отеля, путь им преградили две фигуры: неугомонный Эртай Вэньчжоу и коварный Бай Цзюнь, собственной персоной.

— Ай-йя, братцы! — громкий голос Эртая, как всегда, был полон показного энтузиазма. Он театрально заслонил глаза от солнца пальцами, а затем, с нарочитой небрежностью отбросив назад свои растрёпанные хвостики, произнёс: — Не хотелось бы, конечно, прерывать столь замечательный сюжет, но боюсь иного выхода вы мне не оставили, ага!

Наставник Бай Цзюнь окинул призрака холодным, но в то же время, полным скрытого сожаления взглядом. Казалось, он разрывался между долгом и личными привязанностями, пытаясь решить, на чью сторону встать в этой трагической схватке.

Застигнутый врасплох, Шицзэ уже приготовился обрушить на незваных гостей всю свою ярость, но тут заговорил Бай Цзюнь: — Сакурами-сан, осмелюсь поинтересоваться, какие нечестивые намерения ты питаешь в отношении моего ученика? — от янтарных глаз Бай Цзюня исходила обжигающая энергия Ци, превращая зрачки в змеиные узкие щели.

Эртай лишь презрительно фыркнул, с видом человека, на чьём лбу пылала надпись: «Лицемер! Неужели и сейчас будешь прятать свою гнилую сущность за маской благопристойности? И вообще, когда пошёл за тобой, даже не думал встретить здесь этих двоих!»

Но вслух он лишь нарочито скептически произнёс, заливаясь притворным хохотом: — А разве по шисюну Шицзэ не видно, профессоришка Бай? Разумеется, их ждёт долгожданное брачное ложе! Правда, я сомневаюсь, что шисюну мэйю шу такое придётся по вкусу. Он же у нас всё-таки дамский угодник, а не обрезанный рукав, ага!

Шицзэ яростно заскрежетал зубами, судорожно прижимая к себе Линсю, защищая своё самое ценное сокровище. Его взгляд метался между невозмутимым Бай Цзюнем и наглым Эртаем, пытаясь разгадать их истинные намерения, оценить соотношение сил. Всё шло не по плану! Это нежданное появление грозило разрушить его тщательно выстроенную партию, обратить в прах надежду на вечное счастье. Властный, безжалостный призрак Шицзэ был загнан в угол.

— Не подходите, — прошипел он. — Это не ваше дело. Линсю принадлежит мне. Поймите же, я не хочу убивать никого из вас. Достаточно с меня братской крови. Отступите, и я клянусь, вы останетесь целы.

Бай Цзюнь лишь обречённо улыбнулся, сложив руки на груди, и его пальцы сплелись в сложную мудру. «Прости, Шицзэ. Но я не могу выдать себя перед ещё одним студентом.» — Мысленно адресовал он призраку.

Эртай же, картинно закатив глаза, демонстративно потянулся, всем своим видом выражая вопиющее презрение. — Может, дело и не наше, но вот вытаскивать людей из цепких лап зарвавшихся призраков — это, знаете ли, входит в список наших добродетелей! Верно же говорю, змеюка Бай? — подмигнул он.

Профессор, однако, подозрительно скривился: — Будьте со мной нежнее, студент Вэньчжоу. — Холодно улыбнулся он. — А-то, того и гляди, вас унесёт внезапным ветром перемен.

И Эртай понял его совершенно правильно, прочитав в этих словах, намёк: «Если не хочешь сражаться против двоих, то помалкивай, сосунок.»

В конце концов, на заброшенной улице Пекина разразилась яростная битва. Бай Цзюнь обрушил на Шицзэ шквал атак, используя ци, чтобы отбросить призрака подальше от Линсю. Эртай же, с хищной ухмылкой, поддерживал наставника своими духовными цепями, засыпая Шицзэ градом едких заклинаний и насмешек.

Тем временем, в отеле творилось нечто невообразимое. Сцена, достойная кисти самого безумного художника.

Труп Минато, распростёртый у подножия лестницы, забился в конвульсиях, словно одержимый демоном. Из его груди вырвался хриплый стон, и мёртвое тело поднялось на ноги, приняв кошмарный, искажённый облик. Кости с хрустом ломались и перестраивались, как глина под руками безумного скульптора. Кожа рвалась, обнажая мышцы и сухожилия, не выдерживающая напряжения.

И вдруг, комната озарилась золотым светом, вспышкой божественного гнева, и на месте трупа возник невиданный зверь — рогатый лев с пронзительным взглядом, видящим саму душу, с шерстью цвета воронова крыла, отмеченного нежными розовыми пятнами, как слёзы сакуры на фоне ночи. Нечисть C-ранга, но какой же это был С-ранг!

C-ранг, как вы помните, мои дорогие, это всего лишь уровень «незначительной аномалии». Однако Минато стал вторым в мире Байцзэ — волшебным зверем, воплощением легенды, сошедший со страниц древних свитков. И теперь не просто мираж или галлюцинация, а самое настоящее бессмертное существо, сотканное из магии и тайны!

Его глаза сияли нечестивым чёрным огнём, способным испепелить любого, кто осмелится встать у него на пути, а изо рта вырывался пар, подобный дыханию дракона. И в этой новой оболочке Минато обладал способностью возвращаться в свой прежний облик. А будучи легендарным зверем, разумеется, он был бессмертен, больше, чем просто вечность, точно сама судьба благословила его своим покровительством.

Битва за пределами отеля достигла своего апогея. Шицзэ, загнанный в угол атаками Бай Цзюня и духовными цепями Эртая, отчаянно сопротивлялся, не желая отдавать им Линсю. Но их объединённая мощь оказалась слишком велика даже для разъярённого призрака SS+ ранга, будто против него восстал весь мир.

Внезапно земля содрогнулась, будто сам ад разверзся под их ногами. Из глубин отеля вырвался неистовый поток энергии, заставив сердца трепетать в благоговейном ужасе в предчувствии надвигающейся катастрофы. Тишина на мгновение сковала улицы, после чего раздался громоподобный рёв, заполнив собой всё пространство, как глас древнего бога.

С грохотом разбивающегося стекла, железных балок и кирпичей из окна двадцать восьмого этажа выпрыгнул огромный лев, как выпущенный из заточения зверь. Его взгляд был прикован к Шицзэ — в нём не осталось и следа прежней одержимости, лишь непоколебимая решимость, и гнев, всепоглощающий и справедливый.

— Брат… — прошептал Минато, и в этот миг в его львином облике промелькнула тень былой беззащитности одинокого котёнка, затерянного в огромном мире. Но в следующее мгновение чёрный лев яростно топнул своей могучей лапой, сотрясая землю под собой, явно намереваясь расколоть мир надвое. — Чем я заслужил такую участь? Почему ты отнял мою жизнь?!

И вот тут-то Шицзэ осознал, что попал по-крупному. Мало того, что за ним охотился двуличный профессор с вредным студентом, так теперь ещё и его дорогой братец обернулся мифическим зверем, горящий желанием хорошенько ему наподдать…