Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
4 Три часа в аду: Исповедь грешника и голый король.

Под сенью багряных небес, где река Забвения лениво ласкала берег, Шицзэ навис над Линсю, подобно тени, заслоняющей солнце. Лепестки сакуры, как слёзы багряных небес, осыпали их спутанные пряди, а студёные воды, прикосновением вечности, обнимали щиколотки. Шицзэ нехотя отстранился, жадно ловя ускользающий воздух, и мертвенно-голубые очи его, эти пронзающие осколки льда, были полны муки и обожания, словно заточённые в хрустальной клетке.

— Любимый… ведомо ли тебе… какую именно черту я переступил с Даньмэем?

Утончённое лицо Линсю, как изысканная фарфоровая маска, исказилось гримасой отвращения. — Ты серьёзно предлагаешь обсуждать это сейчас, после трёх часов беспрерывного траха?

Шицзэ склонил голову в согласии, щёки его вспыхнули нежным багрянцем. Но несмотря на смущение, он ответил будничным тоном:

— Именно, моя нежная орхидея. Это станет моей скромной наградой за твоё… молчаливое терпение.

В глазах Линсю вспыхнул гнев.

— Разумеется! Иначе ты бы просто сломал меня, да? А я, к твоему сведению, не фанат принуждения!

Уста Шицзэ тронула обманчивая улыбка, прозвучавшая лишь в мыслях: «Нет, Линсю, я бы никогда не причинил тебе боли против твоей воли. Я бы пленял тебя медленно, шаг за шагом, пока ты сам не возжелал бы меня.» Вслух же он произнёс:

— Ты прав, мой прекрасный обманщик. Но именно поэтому я и говорю об этом. Это напрямую связано с тем, что… кхм… произошло между нами.

В голосе Линсю сквозило раздражение. — Говори уже, проклятый юань гуй! К чему это мучительное томление?

Шицзэ тяжело вздохнул. — Дело в том, что с Даньмэем… мы никогда не… кхм… не делили ложе… — пробормотал он, вызвав у Линсю нервный тик от этой робкой, неуместной в контексте фразы.

— Серьёзно? — Линсю вопросительно выгнул бровь. — Хотя… учитывая, что тебе тогда едва исполнилось восемнадцать, а ваши отношения начались, когда тебе было и вовсе пятнадцать, Даньмэя могли бы обвинить в совращении малолетнего. — Хмыкнул он.

Шицзэ нервно улыбнулся. — Нет, я бы никогда не позволил обвинить Даньмэя. Именно я жаждал его внимания…

Линсю нетерпеливо махнул рукой, прерывая поток слащавых слов:

— Хорошо, к делу. Вы не делили ложе, так с чего вдруг Даньмэю вздумалось тебя убить? В прошлый раз ты так и не удостоил меня ответом.

Бледные щёки Шицзэ снова тронул болезненный румянец. — Я… захотел большего, — признался он, потупив взор. — Большего, чем поцелуи, большего, чем услаждать друг друга пальцами и оральными ласками… Даньмэй разгневался. Он наотрез отказался принять меня… внутри себя, — последние слова дались ему с огромным трудом.

Линсю остолбенел, мысленно проклиная ситуацию. Проглотив незрелые слова, он выплюнул, стараясь скрыть злость за то, что так легко позволил себя трахнуть, и рвущийся наружу истерический смех:

— Какая нелепая причина для убийства! Хотя, учитывая твои методы заточения, это могло стать его последней каплей. Вот только у меня в голове никак не укладывается, как это связано с нашим… сближением? — Последнее было выдавлено с таким трудом, будто на ногу наступила чья-то когтистая лапа.

Шицзэ схватил его за руку, в глазах плескалось отчаяние. — Молю, пойми! Я стал юань гуй лишь с одной целью — отомстить, завладев его… самым сокровенным местом. И теперь, когда моя месть, пусть и не в полной мере, свершилась на том, кто так дьявольски на него похож… — Он замолчал, слова застряли в горле.

— Ты, наконец, свалишь в закат? — злобно процедил Линсю.

Вместо ответа, Шицзэ лишь поджал тонкие губы и меланхолично улыбнулся. — Не гневайся, мой любимый. Я никуда не исчезну, хотя технически должен был…

Линсю только злобно усмехнулся про себя: «Да я только этого и жду, ba-a-ka!»

— Но… — продолжил Шицзэ, — твоя одержимость мной по-прежнему будет держать меня среди живых, мой несравненный. Ты настолько пропитан моей сущностью, — улыбался призрак, три часа материализации которого, наконец, подходили к концу, — что мы связаны неразрывными узами. И потому тебе… никогда от мне не сбежать.

В чужих устах эти слова прозвучали бы как смачный плевок проклятия, но в медовом водопаде голоса Шицзэ они отдавались нежной, почти болезненной одержимостью. В этот момент он был до смешного уязвим, словно щенок, заблудившийся в эпицентре тайфуна, и Линсю почти дрогнул, готовый вывернуть себя наизнанку до последней капли. Но именно на эту слабину и рассчитывал этот проклятый искуситель!

— Ах, Шицзэ… Спасибо за это откровение. Кажется, я, наконец, уловил твой вайб. Но ты, как всегда… — Хищная ухмылка расцвела на его безупречных губах, словно цветок зла, а в лиловых омутах глаз заплясали искры предвкушения. — Не учишься на собственных фэйлах!

Резким движением оттолкнув от себя Шицзэ, он нырнул в мутную воду, как русалка, сбежавшая из цирка. В холодной, непроглядной бездне он отыскал то, что заприметил, пока Шицзэ увлечённо насаживал на свою валыну задницу Линсю. И очень удобно, что страх, наконец, отпустил его, уступив место дикому воодушевлению. Вот они — розовые духовные цепи Эртая, выныривающие из ниоткуда. Этот проклятый рояль из кустов…

На мгновение Линсю обернулся, чтобы запечатлеть в памяти этот шедевр — разочарованное лицо Шицзэ. И когда их взгляды скрестились, он снова дьявольски и очаровательно улыбнулся ему. Нравилось. Это очаровательно-грустное лицо безумно нравилось Линсю. «Сейчас бы задушить его до полусмерти, а потом поработить до полного изнеможения». Эта мысль, подобно ядовитой змее, скользнула в его голове, обжигая сознание пламенем похоти и ненависти. Упиваясь моментом, он запечатлел в своей фотографической памяти каждую деталь лица Шицзэ, наслаждаясь каждым мгновением триумфа. Но задерживаться здесь дольше необходимости Линсю не стал.

Призрак, однако, на этот раз не стал стоять столбом, позволяя забрать самое дорогое. Вот только для того, кто истратил все силы на пребывание в реке душ, материализацию и ласки призрачными дланями, было уже слишком поздно. Едва его туманный силуэт качнулся, как сверхскоростные цепи Эртая сомкнулись на Линсю, потащив его вверх, сквозь толщу воды.

Резкий рывок, и Линсю вылетел на поверхность. Он с шумом выпустил воду из лёгких, напоминая перекачанного аквалангиста. Растянувшись во весь рост на промёрзшей земле, он узрел над собой насмешливое лицо Эртая, освещённое ехидной ухмылкой.

— Ну что, сердцеед, как оно, романтическое рандеву с речными нимфами? — промурлыкал Вэньчжоу, а в голосе столько заботы, что ею можно было бы накормить всех бездомных котят. Он учтиво протянул руку, будто предлагая билет в первый класс на «Титанике», зная, что в конце их ждет лишь айсберг.

Линсю, схватив предложенную конечность, откашлялся.

— Ты… — Прохрипел он, но в следующее мгновение его лицо исказилось привычной гримасой страдальца. — Не мог раньше меня выловить, горе-спасатель?!

— Ай-я! Совсем память отшибло? Я ведь надеялся, что после встречи с братиком ты хоть немного подкачаешься. Но вместо поиска Даньмэя, ты, похоже, решил замуж выскочить? Или жениться?.. Тц-тц, не важно! Упустил шанс всей жизни, трагичная ты белка-летяга!

— Да ладно тебе, шиди, чего сразу ворчать? — огрызнулся Линсю, принимая помощь и поднимаясь на ноги. — Может, я решил изменить тактику? Знаешь… Например, использовать любовь как оружие? Представь себе, целый мир призраков у моих ног, очарованных моей красотой! Как тебе такой сюжет для дорамы?

— Низкопробный фанфик, не более! — Эртай закатил глаза, хотя в его взгляде промелькнула тень беспокойства. — И вообще, «использовать»? Не думаю, что Шицзэ так просто тебя отпустит. У этого призрака на тебя так стоит… Кхм… Такая одержимость, что фанатки айдолов нервно курят в сторонке!

— Да похер на него, — с циничной усмешкой выдал Линсю. — Мои планы охренительнее. И… шиди, заклинаю, если тебе в голову взбредёт гениальная мысль, как меня «прокачать», просто врежь мне как следует. Честное слово, это будет меньший трах, чем эта миссия от ебучего лаоши. Кажется, я от него научился только тому, как правильно принимать член!

Эртай поморщился, сдерживая смешок. Линсю же, будто не произнёс ничего крамольного, принялся небрежно отряхивать остатки речной слизи со своего набедренного полотенца — единственной истинной вещи. Именно в этом куске ткани он и угодил в Реку Душ. Задумавшись на мгновение, парень сбросил с себя бесполезный мокрый лоскут, представ перед миром в чём мать родила! Поёжившись от зимней свежести, он вдруг понял, что озноба… нет. «Неужели…» — с тревогой подумал Линсю.

Но Вэньчжоу прервал его поток мыслей презрительным фырканьем. Скрестив руки на груди, он проворчал: — Да-да, конечно, во всём виноват Эртай! А то, что ты чуть языком в кишки не полез к призраку, это, наверное, я тебя поцеловал! Знаешь, шисюн, иногда мне кажется, что твой мозг размером с арахис!

«Даже меньше, чем грецкий орех?..» — мысленно усмехнулся Линсю, оглядываясь по сторонам.

Всё тот же Гаолиин, всё тот же район Шуньи, но место казалось незнакомым. К счастью, с ориентацией в пространстве у Ваншана проблем не было, и он быстро смекнул, что они у реки возле курорта Чунь Хуэй Юань, знаменитого своими горячими источниками, питаемыми подземным ручьём с глубины около 1800 метров — «Благодаря им и стою, как огурчик, а то бы посинел от речки». Посмеялся в мыслях он. — «Так… Что там в этой проклятой фен-шуй грамоте? Река, сука, впереди… Или, нахуй, позади?»

Эртай, тем временем, скинул куртку, демонстрируя, что настоящие культиваторы мороз в рот ебали, оставшись в топе тонком как паутина. Хотя, можно ли назвать плюс десять градусов морозом — вопрос скорее риторический.

Как бы то ни было, для демонов, призраков и прочей нечисти холод — как спа-процедура. С видом, будто так и надо, он накинул куртку на плечи Линсю, который принял её с учтивой благодарностью, а не как раньше, будто всё, что делает для него Эртай — само собой разумеющееся, и тут же застегнулся с искренней улыбкой и словами: «Спасибо, дружище». А затем, в привычной манере, демонстративно поправляя свои и без того идеально уложенные волосы, надменно хмыкнул. В конце концов, тот образ, который он сам для себя и других выстроил, нельзя рушить даже при самых близких, иначе ему покажется, что он предал свои принципы.

— Во-первых, — задумчиво начал он, — никакого «языком в кишки полез» не было. Это был тактический секс, спланированный до мельчайших деталей. А во-вторых, мой мозг, может, и маленький, но в нём полно кубиков для гениальных планов и коварных схем. Так что… не смей его недооценивать! И вообще, что там с этими фуриями и бумажным человечком?

Казалось, он забыл про своё «неужели…». Впрочем, Линсю всегда бесило, когда его перебивали, ведь в такие моменты все мысли мгновенно улетучивались…

Эртай тяжело вздохнул и с хрустом размял шею:

— С фуриями я разобрался самолично… почти самолично. Как оказалось, их процессии мешали друг другу, из-за нарушенной в банях формации. Но вот, что любопытно: это было явно кем-то подстроено, шисюн! Слишком уж умело эту формацию нарушили, что даже я, не сразу вкурил без кое-кого… — Эртай вдруг на миг запнулся. — Ну… а что касается бумажного человечка… Кажется, это не совсем Ушибуя Усо…

— М? Как это? С шимэй Усо что-то случилось, или это дефекты после поглощения её души Лянь Яоси?

Эртай вдруг замолчал болезненно закусив губу, а затем всё же ответил:

— Кажется, ты… точнее мы… призвали кого-то другого… Кхм… Твоего брата-близнеца, например.

Когда рядом с Линсю возник Шицзэ, хватая того за руку, Эртай посмеялся. Когда Линсю толкнули в воду реки Душ, Эртай был холоден и невозмутим. Но когда его изумрудные глаза заприметили музыканта, играющего на цине, в груди разгорелось предательское чувство. «Цзи Кан? Ах, как бы не так!» — Передразнил Эртай размышления Ваншана.

Он узнает этого наглого ше-цзина, даже если тот нарядится в мешок из-под картошки, а на лице будет какая-нибудь уродливая маска! «Но почему он здесь?! И что мне теперь делать?» Эртай, сидя в паланкине понимал, что если покажется перед Бай Цзюнем в платье невесты, то все те изречения профессора на тему «прекрасная дева, жаль, что юноша» станут реальны!

Эртай выругался про себя. Не хватало ещё, чтобы этот высокомерный тип снова начал что-то говорить о верности или того хуже начал выяснять отношения между ними. Ведь Эртай всё ещё не был готов дать ему ответ. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Главное — вытащить шисюна из этой зловонной реки и разобраться с тем, кто дёргает за ниточки.

Наконец, дверцы паланкина отворились, и несколько мёртвых невест протянули ему свои ладони помогая выбраться. Эртай окинул взглядом процессию фурий. Они были прекрасны в своём безумии, но сейчас ему было не до эстетики.

Он шагнул на влажную землю. Дыхание смерти пробирало его сквозь тонкие ткани свадебного платья, но не настолько, чтобы начать трястись от страха. Скорее… Эртай предвкушал скорую развязку, и ему было совершено неважно каким будет конец этой эпопеи.

Злорадная усмешка искривила его губы, пока он нарочито осматривал окрестности, будто был в этом месте впервые. Искажённые похотью лица фурий, казалось, отражали его собственное смятение скрытое в самое глубине души. Каждая из них, как осколок разбитого зеркала, напоминала о том, что вскоре будет растоптано под его ногами.

Вдалеке, как маяк в бушующем море, мерцал силуэт Бай Цзюня, его цинь — последнее прибежище уходящей эпохи. «Наивный безумец, — подумал Эртай, — он думает, что музыка умиротворит эту клоаку?» Чувство долга, некогда сковывавшее его, теперь казалось смешным и нелепым, как свадебный наряд, натянутый на плечи охотника.

Эртай медленно двинулся вперёд. Его поступь лёгкая и уверенная, эхом отдавалась в зловещей тишине. Он шёл навстречу своей судьбе, как актёр на сцену, готовый сыграть роль, написанную чей-то неумелой рукой.

И, наконец, когда Эртай остановился у алтаря, он лишь хмыкнул:

— И где же мой драгоценный муж? Неужели сбежал?

Эртай обвёл взглядом собравшихся фурий, как опытный торговец, оценивающий качество товара на ярмарке смерти. В их глазах была лишь растерянность: «И правда, где же?» Причитали они, нелепо озираясь вокруг.

— Сбежал, говоришь? — прошелестел вкрадчивый голос из тени. — В отличие от тебя, я не из тех, кто бежит от судьбы, даже если эта судьба одета в свадебное платье.

И тогда из-за алтаря выступил Бай Цзюнь. Его лицо, обычно озарённое светом мудрости и неприступности сейчас искажала гримаса разочарования. — Или же… Ты ищешь Линсю?

«Всё-таки ревнует…» — Нервно усмехнулся в мыслях Эртай.

А затем и вовсе расхохотался, звонко и дерзко:

— Линсю? Ах, мой бывший наставник Бай, неужели ты считаешь меня настолько предсказуемым? Да, конечно, я безумно переживаю за этого вечно попадающего в неприятности идиота! — Он картинно вздохнул, заламывая руки в нарочито трагичной позе. — Но сегодня ночью меня волнует лишь одно — где же мой долгожданный супруг? Куда подевался этот бесценный алмаз, ради которого меня нарядили в этот восхитительный наряд?

Он окинул Бай Цзюня оценивающим взглядом. — Или, может быть, ты предлагаешь занять его место? Не скрою, перспектива провести вечность с таким талантливым ше-цзином заманчива, но боюсь, это будет слишком скучно. Мне нужны страсть, интрига, немного безумия! А ты, мой дорогой, слишком… предсказуем. О, я даже знаю, что ты сейчас скажешь! Что я играю с огнём, хи-хи!

Фурии зашептались, обмениваясь нервными взглядами. Кажется, свадебная церемония превращалась в нечто совершенно невообразимое. И это нравилось Эртаю.

Бай Цзюнь нахмурился.

— Ты играешь… Кхм… с очень опасными силами, мой бывший ученик Вэньчжоу. Это место пропитано энергией обиды и отчаяния. Не стоит дразнить духов, они не понимают шуток. И Линсю здесь ни при чём. Ты сам навлёк это на себя, поддавшись своей гордыне.

Эртай закатил глаза. — О, да неужели? И какие же опасности мне грозят? Неужто эти милые дамы собираются меня растерзать? Сомневаюсь. Скорее, они бы предпочли примерить моё платье. Или ты, может знаешь причину по которой я оказался здесь? Или ты намекаешь на что-то более… возвышенное? Например, на вечную любовь с одним из этих очаровательных мертвецов? — Он вдруг остановился, тяжело вздохнув. — Я никогда… Не мог понять тебя. Даже сейчас, не могу понять, почему ты находишься здесь.

Взгляд янтарных глаз Бай Цзюня помрачнел.

— Ты всегда был склонен к драматизации, Вэньчжоу. И сейчас, в ситуации, когда каждое слово может иметь последствия, ты продолжаешь свою игру, отрицая очевидное. Я здесь, во-первых, потому что Сакураями Шицзэ пригласил меня сыграть на его свадьбе с твоим драгоценным Линсю. А во-вторых… — Бай Цзюнь сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — Я здесь из-за тебя.

Фурии вдруг синхронно заулюлюкали. Эртай не обращая внимания на публику, лишь приподнял бровь, изображая крайнюю степень изумления.

— Ах вот оно что! Хотя, честно говоря, я ожидал чего-то более… экстравагантного. Например, чихуахуа играющую на эрху! Уверен, моему шисюну это понравилось бы! Ну да ладно, каждому своё.

Внезапно хохот фурий стал громче и тревожнее. Тени вокруг алтаря сгустились, сплетаясь в зловещие узоры, но холодная усмешка не покинула его губ. — Но поскольку мы здесь собрались, не будем затягивать. Бай Цзюнь… Ты ведь наверняка знаешь, что нужно делать, чтобы остановить свадебную и похоронную процессию? Для долгожителя вроде тебя, красные и белые фурии не могут быть простыми легендами, не так ли?..

Бай Цзюнь вздохнул, будто выдохнул весь многолетний опыт разом. — Довольно твоих представлений, Вэньчжоу, у меня нет времени на остроты. Чтобы остановить этот хаос, нужна жертва… и, к сожалению, не символическая. Кто-то должен разорвать связь между миром живых и мёртвых, подпитывающую эту процессию. И этот кто-то должен быть… достаточно ценным для духов.

Эртай притворно задумался, почёсывая подбородок.

— Хмм, ценным говоришь? И что же, по твоему скромному мнению, я, сын блудной демоницы, могу предложить духам, кроме своего ослепительного обаяния? Неужели придётся отдавать самое дорогое — мою коллекцию BL-комиксов?

Внезапно, фигуры фурий начали судорожно дёргаться как марионетки, чьи нити перепутались. Голоса слились в единый, жуткий вопль: «Где жених?! Где жених?!»

Эртай расхохотался, запрокинув голову.

— А вот и ответ на наши молитвы! Кажется, духи хотят не моей коллекции, а чего-то… более пикантного! Что ж, не будем их разочаровывать! — Он резко обернулся к Бай Цзюню, в его глазах плясали озорные искорки. — Ше-цзин, дорогой мой, ты предпочитаешь наблюдать, или действовать?

Но не дожидаясь ответа, Эртай резко схватил Бай Цзюня за руку и притянул к себе:

— Надеюсь, что горько не будет. — Хищно ухмыльнулся он прежде, чем потянуться на носочках и встретиться с мужчиной лицом к лицу.

Он нарочито медлил, затаив дыхание, когда его губы коснулись губ Бай Цзюня. В этот миг… мир вокруг замер. Фурии как по команде, затихли, а зловещие тени перестали сплетаться в причудливые узоры. Даже дыхание смерти, казалось, на секунду отступило, уступив место неловкому молчанию. Эртай, прикрыв глаза, с предвкушением ждал, что произойдёт дальше. «Ну же, Бай Цзюнь, удиви меня!» — мысленно подгонял он застывшего в нерешительности ше-цзина.

И Бай Цзюнь удивил. Вместо гневной отповеди или презрительного отталкивания, он ответил на поцелуй. Сначала робко и неуверенно, словно боясь обжечься, но затем всё более смело и напористо. Губы его были сухими и прохладными, но в этом ощущалась какая-то особенная, притягательная сила. Эртай даже почувствовал, как предательски закололо в животе. «Это даже лучше, чем наш первый поцелуй!» — пронеслось в голове, пока его разум пытался осознать происходящее.

Но поцелуй прервался столь же внезапно, как и начался. Бай Цзюнь отстранился, тяжело дыша, а в его янтарных глазах бушевал настоящий пожар. Фурии, будто очнувшись от гипноза, вновь завопили, требуя продолжения банкета. Но Эртай лишь глупо улыбался.

— Похоже, духи заценили жертвоприношение, — выдавил он, пытаясь скрыть смущение за привычной бравадой, — Ну что, ше-цзин, кажется, мы только что спасли мир… или, как минимум, отсрочили кончину всего живого. Но, боюсь, на сегодня с меня хватит лицедейства. Мне пиздец как нужно снять это платье!

Но прежде чем Эртай успел развернуться на все четыре стороны, Бай Цзюнь схватил его за руку и притянул в свои объятия:

— Во-первых, нужно восстановить формацию там, где она была нарушена. Во-вторых… как невеста может сбежать от своего мужа? И в-третьих, я сам сниму с тебя это платье.