Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
8 Что же ты делаешь, Линсю?...

Солнце уже красило небо закатными красками, когда Линсю приблизился к чайному домику. В его душе крепла уверенность: Минато наверняка знает о его приходе. Только вот какие хитроумные сети он расставил на этот раз, чтобы заполучить его в свою постель?

Ваншан только дважды постучал, как дверь сама собой отворилась, словно говоря: «Заходи, смертный, если осмелишься». Линсю удивлённо нахмурился: «Даже не встречает?»

Но стоило ему переступить порог, как он застыл в ахуе. Знакомая вчерашняя жопа скакала на хую Минато, и тот, завидев Линсю, только сладко промычал:

— Подожди немного, можешь пока чай заварить.

Кристалл, чья задница вовсю ублажала чужой член едва обернулся:

— Мы скоро… Мф-х… закончим, не переживайте…

Линсю был ошеломлен. Он, конечно, подозревал, что в этом грёбаном мире все ебанутые на всю голову, но чтобы настолько! Чувствуя, как остатки стыда и смущения испаряются под напором этого полного абсурда, Линсю расплылся в широченной улыбке.

— Да не вопрос! — Бодро воскликнул он, направляясь к чайному столику. — Только скажите, что заваривать — расслабляющий сбор для трахающихся или бодрящий для тех, кто на подходе?

Минато лишь хмыкнул в ответ, продолжая ритмично двигаться, его пальцы застыли на бёдрах Криса, насаживая глубже. Но ни на миг, он не отводил своего взгляда от Линсю.

Кристалл же, казалось, вообще забыл о существовании Линсю, полностью отдавшись процессу. Его пухлые губы жадно впивались в шею Минато, а пальцы сильнее вжимались в чужие плечи.

Линсю, не теряя времени, принялся колдовать над чайником, напевая себе под нос какую-то пошлую песенку. В конце концов, когда ещё выпадет шанс заваривать чай для демона, трахающего шлюху прямо посреди бела дня?

Закончив с чаем, Линсю уселся на подушку, скрестив ноги, и с нескрываемым интересом наблюдал за происходящим. Минато, поймав этот изучающий взгляд, нарочито замедлился, а затем полностью выудив свой член из Криса, подмигнул Линсю.

— Не стесняйся, присоединяйся! — Промурлыкал он, — Втроём всегда веселее.

Линсю, отпивая мощный глоток чая, чуть ли не скривился:

— Со стороны лучше на вас, дохуя красивых, смотреть! — Он достал телефон, перевернул его горизонтально и выудил стилус, что был сбоку.

Бросил мимолётный взгляд в сторону этих ебанатов и принялся делать уверенный набросок. Будто вся эта херня ему даже… нравилась? И хотя, насколько абсурдно это бы не звучало, но именно в этот момент его творческая душа требовала выхода. Картина-то была заебись, даже несмотря на то, что перед ним оба парня, а не лоснящиеся друг к другу дамы.

Крис только тихонько рассмеялся:

— Вы тоже довольно красивый.

Минато услышав это на мгновение потерял дар речи. Он не в коем случае не оспаривал красоту Ваншана, ведь всё ещё был в него влюблён. Но снова, в нём проснулось то самое упрямое чувство собственничества. Ревность? Он правда ревновал Криса к Линсю?! Да что за…

Резко насадив блондина во всю длину, он только зарычал:

— Повтори, милый мой, что ты только что сказал?

Блондин, извиваясь в агонии удовольствия и боли, выдавил из себя:

— Прошу прощения, мой господин! Только ты достоин моей поганой дырки!

— То-то же.

Линсю едва не захлебнулся чаем от этого цирка. «Вот это драма, нахуй! Покруче любой сраной оперы!» — пронеслось у него в голове. Он, конечно, знал, что Минато тот ещё манипулятор, но чтобы разыгрывать спектакль ревности прямо перед ним?.. Это уже перебор! Хотя, признаться честно, было в этом что-то завораживающее. Как будто он случайно попал на закрытую репетицию какой-то ёбнутой, но дико эротичной сцены.

Допив свой чай, Линсю с грохотом поставил чашку на столик и нарочито зевнул во всю глотку.

— Ну, чё, голубки, развлекайтесь тут, а я, пожалуй, отъебусь. У вас тут и без меня весело. Главное, мебель не поломайте, пидоры недоделанные! — Бросил он, поднимаясь с подушки.

Но не успел он провернуть и шага, как Минато его притормозил этим своим демоническим взглядом, заставив ноги Линсю идти к ним вопреки его воле. И когда охуевший от происходящего Линсю был уже практически вплотную к этим двум, Минато одним ловким движением скинул с себя Криса, и усадил Линсю прямо к себе на колени.

Кристалл, всё ещё тяжело дыша, грациозно устроился позади Линсю, натянув на лицо слащавую улыбочку, и его тонкие, как плети, ручонки бесцеремонно обвили плечи Линсю. Словно его ни капли не задело, что Минато вот так, без зазрения совести, слил его ради кого-то другого.

— Эй, полегче на поворотах! Я вообще-то не давал согласия на участие в вашем ёбаном порно! — Возмутился Линсю, приходя в себя и пытаясь выбраться из этих цепких объятий.

Минато похотливо прищурился, притягивая Линсю за подбородок так, что ткань белоснежной футболки Линсю упёрлась в настойчивый член. Точнее… Валына Минато упёрлась в Линсю, безжалостно пачкая смазкой.

— А кто сказал, что у тебя есть выбор, рыбка моя? Ты нас нарисовал, без единого «разрешите», да ещё и в стиле «ню»! Мы, тут между прочим, в моделях не подписывались позировать. Так что, художник мой ненаглядный, придётся тебе очень постараться, чтобы оплатить наши услуги, — промурлыкал он.

Линсю закатил глаза, но пока закатывал их, уловил эти императорские размеры на переферии. И понимая, что после такого футболку придётся выкидывать, в голове его лишь проносилось: «Только избавился от одного геморроя, как тут же навязался другой!» Поэтому не мудрствуя лукаво, он сложил пальцы в элегантную мудру, да и окатил Минато ледяным водопадом прямо в раскрасневшееся лицо.

— Остуди своё трахание, ублюдок! Я к тебе тут вообще-то по делу! — огрызнулся Линсю.

Магия получилась слабая, зато какая! Он с нескрываемым удовольствием наблюдал, как капли кристально чистой воды неспешно скользят по обнажённому торсу Минато, как по мраморной статуе греческого бога.

Минато лишь откинулся назад, позволяя воде освежить его разгорячённое тело. Этот ледяной ручеёк оказался весьма кстати. Он сработал как щелчок, возвращающий в реальность из транса, только вместо транса Минато вынурнул из пучины его вечного, внутреннего сражения между демонической и природной ци.

Ухмылка не сползла с его лица, лишь приобрела оттенок… восхищения? Этот наглый юноша не переставал его приятно удивлять! Смелый, дерзкий, и с удивительно метким чувством юмора. Но главным было здесь вовсе не это. Теперь, Минато был уверен наверняка: ци Линсю сможет оказаться полезной. Как в тот самый раз, когда Ваншан выстрелил в него из пистолета, тем самым прекратив превращение Минато в бесконтрольного Байцзэ. «Что же ты делаешь, Линсю? Хочешь, чтобы я влюбился в тебя ещё сильнее?» Мысленный посыл этот, однако, так и не достиг своего адресата. К счастью, разумеется. Так что вместо этого, он лишь елейным голоском промурлыкал:

— По делу, говоришь? Ну, давай, удиви меня. — В глубине обсидиановых глаз заплясали озорные искорки. — Только учти, что после такого холодного душа, мне нужно что-то по-настоящему горячее, чтобы согреться…

В этот момент, подавшись вперёд, грациозно заскользил Кристалл, приближаясь к спине Линсю с умилительной улыбкой. Но за этой сахарной маской в глубине глаз цвета морской волны, таилась ледяная пустота.

Он нежно провёл кончиками пальцев по его шее, язык эротично прошёлся по мочке уха Линсю. Едва слышно, практически шепча, Кристал создал эффект, от которого по телу пробежала волна не то ASMR, не то электрического разряда: «А мне нравится, когда меня кто-то рисует. Даже если этот шедевр будет состоять из палочек и кружочков, хе-хе…»

Линсю передёрнуло. Не от привычного раздражения, когда к нему клеится очередной любитель мужского внимания, а от того, что этот жест был чертовски, неприлично возбуждающим. Будто бы Крис, которого он видел в первый раз в жизни, уже знал все его уязвимые места!

Линсю едва заметно обернулся, сканируя блондина пристальным периферийным зрением. «Он точно человек?!» — мысленно взвыл он, пытаясь восстановить самообладание.

— Ты... Кристалл, верно? — процедил Линсю, прожигая его взглядом. Тот лишь легонько кивнул. — Вчера произошла полная дичь, так что в твоих услугах я не нуждаюсь, понял? И вообще, блять… я не по этим делам! Так что, пока я тебе ебальник не начистил, свали нахуй и не липни ко мне, как банный лист к жопе! — взревел он, готовый взорваться.

Кристалл, ничуть не смутившись, лишь пожал узкими плечиками, от чего Линсю невольно отметил его хрупкое телосложение. «Да что за день сегодня такой? То демон-траходром, то ангел-провокатор…» — подумал Линсю, пытаясь совладать с нарастающим хаосом в голове.

— Ладно, ладно, не кипятись. — Отозвался Кристалл, отступая на шаг будто боясь что Линсю его съест. — Просто хотел добавить красок в твою серую жизнь. А ты, оказывается, такой бука!

Минато лишь едва хмыкнул, выпуская талию Линсю из своих объятий:

— Итак… Ты хочешь, чтобы я, наконец, стал твоим наставником.

Линсю похолодел. На мгновение он позабыл, что Минато — грёбаный Байцзэ! Губы сами собой поджались в тонкую линию. Стоит ли сейчас же съебаться с его колен, пока всё не зашло слишком далеко? Или же…

Да никаких «или же», чёрт возьми! Он, пользуясь тем, что Минато отвлёкся на секунду, резко вскочил, увеличивая расстояние между ними вдвое. А затем, будто считая до десяти, медленно выдохнул, на миг прикрыв веки. Но когда вновь распахнул свои лиловые омуты, на его лице читалась лишь непроницаемая угрюмость:

— Официально ты им уже итак являешься. Так что научи меня техникам воды. — Но глядя на этого обнажённого сексуально-озабоченного демона, понял лишь то, что научит он его явно чему-то другому…

Минато лишь покачал головой, плавно маня рукой Кристала. Тот, словно дрессированный пёс, послушно прижался к нему. Точнее… Упал на колени и жадно прильнул губами к члену Минато, начиная водить языком по головке, как сумасшедший.

Погладив Криса по длинным, выбеленным волосам, Минато на мгновение затаил дыхание, а затем устремил свой затуманенный похотью взгляд на Линсю:

— Не хочу, — лениво протянул он, будто делая одолжение. — Ты столько раз избегал меня, а теперь просишь чему-то научить? Знаешь ли, ты задел моё самолюбие тем, что раз за разом отказывался от моего наставничества.

Линсю прищурился, сверля Минато взглядом, полным нескрываемого возмущения и раздражения. Его кулаки непроизвольно сжались в тугие комки, готовые разнести ебальник этого наглого засранца.

— Да пошёл ты нахуй, понял?! Ты мне вообще не сдался! Обижаешься как баба! Лучше сам разберусь со своей стихией! — выпалил он, разворачиваясь к выходу. — Зачем только припёрся сюда…

Но стоило Ваншану взяться за дверную ручку, как его охватил паралич. Тело налилось свинцом, мышцы сковало, и он не мог даже пошевелить пальцем. Лишь краем сознания, прямо в своём мозгу, Линсю уловил тихий шёпот Минато: «Обижаюсь? Для начала, Линсю, это называется разочарование. А во вторых… Ты уверен, что сможешь обойтись без моей помощи, смертный?»

Линсю заскрипел зубами, чувствуя, как его гордость медленно тает под напором манипуляций демона. Он знал, что Минато прав. Он нуждался в его знаниях, в его опыте. Иначе ему никогда не обуздать свою силу, не стать тем, кем он должен был стать. С тяжелым вздохом Ваншан развернулся, вновь встречаясь взглядом с насмешливыми глазами демона.

— Ладно, чёрт с тобой! Говори, что ты хочешь взамен? Но, сразу говорю, сосать как Кристалл, я тебе не собираюсь!

Минато лишь приподнял бровь, наблюдая за разгорающимся представлением. Кристалл, не отрываясь от своего занятия, издал довольный стон, словно этим комментируя происходящее.

— Какой же ты грубый, Линсю, — протянул Минато, с притворным разочарованием качая головой. — И к тому же, ты явно переоцениваешь свои… способности. Кроме еды, ты ничего в рот не брал, даже леденцы, не говоря уже о мастерстве Кристалла.

Он смакующе замолчал, давая Линсю вскипеть от возмущения.

— Мне нужно нечто более ценное, чем твоя очаровательная задница, — ухмыльнулся демон. — Твоё время. Ты будешь выполнять мои поручения, учиться под моим руководством и отдавать себя этому процессу без остатка. Не смей перечить, сомневаться или пытаться увильнуть. Если ты согласен, я стану твоим наставником. Если нет… ну, всегда есть другие способы научиться контролировать стихию. Правда, они могут оказаться… несколько бесполезными, как та самая книга Дэн Сяопина. В конце концов, техники, описанный в ней, для тех, кто развивал себя с самого детства. А ты, мой несмышлёныш, даже меридианы, по меркам небожителей, открыл в себе не так давно.

Линсю окинул взглядом комнату, усеянную подушками и ароматическими свечами, двоих ебланов и потянул за ниточку своего воображения, предвкушая, что этот опыт окажется ещё той поездкой в курятнике. Вздохнул.

— Ладно, уговорил, — пробурчал он, избегая прямого взгляда Минато. — Но никаких издевательств, пыток и прочей садомазохистской хуйни. Я ученик, а не раб. И, если мне что-то не понравится, я просто уйду. Понял?

Минато расплылся в широкой, хищной улыбке, натянув волосы Кристала в кулак. Зажмурился. И его лицо слегка перекосилось. — Ну, разумеется. — Выдохнул он, наконец, кончив. Блондин с особым удовольствием проглотил его семя.

— Обещаю вести себя прилично… по крайней мере, буду стараться, — промурлыкал Минато, отстраняясь от Криса и вытирая его губы большим пальцем. — Рад слышать, что мы пришли к согласию. А теперь, когда формальности улажены… Кристалл, дорогой, можешь быть свободен.

Крис с благодарностью кивнул, медленно поднявшись. Изящно виляя своими бёдрами из стороны в сторону, он подхватил свои вещи, поклонился Минато и, подмигнув Линсю, грациозно удалился в комнату за дверью чайного домика, чтобы принять душ и одеться.

Линсю провожая его взглядом, чувствовал, как нарастает какое-то странное предчувствие. «Цирк уехал, клоуны остались».

— Итак, Ваншан. — Накинув халат на плечи, произнёс Минато. — Раз уж ты так настаиваешь на обучении техникам воды… Начнём с малого. В шесть утра, жду тебя вместе с Вэньчжоу, на горячих источниках Чун Хуэй Юань(Chun Hui Yuan Hot Spring Resort). Подробности инцидента узнаете на месте. Ему тоже будет полезно, научиться работать в команде. И не опаздывайте. Пунктуальность — признак достойного ученика, — сказал Минато, не сводя с Линсю изучающего взгляда.

Тот лишь закатил глаза, протяжно вздохнув. Теперь его ждали ранние подъемы, тренировки до изнеможения и, скорее всего, куча унизительных заданий. Но, с другой стороны, что ему ещё оставалось? Либо он справляется с этим ходячим куском дерьма и обуздывает свою силу, либо так и останется беспомощным мальчиком для битья. Выбора особо не было.

Бросив последний, полный сарказма взгляд на Минато, Линсю развернулся и, не говоря ни слова, покинул чайный домик.

Минато, не сводя с него взгляда, до тех пор пока дверь не закрылась, даже не шевелился. А затем бросил взгляд куда-то в сторону:

— Всё запомнил, Шицзэ? —Улыбнулся он краешком губ.

— Более чем. — Холодно отозвался тот. И в сердце призрака неприятно защекотало: «Почему он снова обратился к нему за помощью, почему в трудные моменты, он никогда не вспоминает обо мне?!»

Тишина повисла в воздухе, казалось, даже шум ночного города притих, внимая странной беседе. Бай Цзюнь медленно повернулся, и в его янтарных глазах мелькнула искра, которую Эртай не мог истолковать. То ли это был гнев, то ли… голод?

— Ты играешь с огнём, Эртай, — тихо произнёс Бай Цзюнь, приближаясь. — Ты действительно думаешь, что знаешь, чего хочешь? Думаешь, готов отдать мне то, что я попрошу взамен?

— Попробуй, — вызывающе ответил Эртай, не отводя взгляда. — Попробуй взять. И увидишь, кто кого согнёт спиралькой.

Уголок губ Бай Цзюня дрогнул в опасной усмешке. В мгновение ока он преодолел расстояние между ними, его пальцы, сильные, как стальные прутья, обхватили нежную шею Эртая. Хватка была достаточно болезненной, чтобы причинить боль, но недостаточно, чтобы задушить. В следующее мгновение юношеский иллюзорный покров ше-цзина с особой лёгкостью трансформировался в уже знакомую человеческую форму, которую Бай Цзюнь носил чаще всего.

«Сколько же духовной энергии он поглотил?!» — В голове Эртая пронёсся оглушительный вопль.

Но ему уже было плевать на возмущение, в душе зародилось чёртово восхищение! Именно таким он любил его больше всего — могучим, возвышающимся над ним, с мышцами, играющими под тонкой тканью ханьфу, готовыми разорвать её в клочья. И хоть Эртай понимал, что это всего лишь магия, иллюзия кожи, в нём промелькнула предательская мысль: «Эх, почему же она не треснула, эта проклятая одежда!»

Лишь вены вздулись на сильных руках Бай Цзюня. Вэньчжоу, повинуясь странному порыву, накрыл его пальцы своей ладонью, будто негласно предлагая: «Ну же, покажи, на что ты способен.»

— Будь осторожен в своих желаниях, полукровка, — прошептал Бай Цзюнь, его голос был глубок и полон опасности. — Иногда они сбываются совсем не так, как ты ожидаешь. — Он ослабил хватку, но не отстранился. Наклонившись ближе, он позволил прядям своих серебряных волос коснуться лица юноши.

— Ты так уверен, что готов ко всему? Готов отдать мне свою… верность? Не преданность, нет. Преданность — лишь слово. Верность… это когда ты выбираешь меня снова и снова, даже когда это больно, даже когда весь мир против. Сможешь?

Его дыхание опаляло кожу Вэньчжоу, и тот замер, как кролик перед удавом, забыв, как дышать. Веки широко распахнулись, губы приоткрылись в немом вопросе. Рука Бай Цзюня скользнула вверх, перехватывая его ладонь. Поднеся её к своим губам, он нарочито медленно и соблазнительно прикусил кончик указательного пальца Вэньчжоу, затем обвёл его кончиком языка, не отрывая пронзительного взгляда от помутневших глаз юноши. Казалось, искры проскочили между ними.

Вэньчжоу судорожно вдохнул воздух. Ноги, предательски подкосились, а щёки вспыхнули алым румянцем. Бай Цзюнь прижал его ладонь к своей щеке. Нежно потеревшись о мягкую кожу, он прикрыл глаза, словно наслаждаясь моментом его слабости.

А затем… резко отбросил его руку.

— Выбирай сейчас, — голос Бай Цзюня обжигал холодом, заставляя сердце Вэньчжоу бешено колотиться, подобно барабанам войны. Густой шум ночного города тонул в этом звенящем напряжении.

Он не ожидал такого напора. Верность… это слово звучало как древнее проклятие, сковывающее душу крепче любых духовных цепей. Вэньчжоу всегда ценил свою свободу превыше всего, но сейчас чувствовал, как властный дух Бай Цзюня подчиняет его волю.

Бай Цзюнь отступил на шаг, испепеляющая страсть в его янтарных глазах сменилась ледяной отстранённостью. Он играл с ним, наслаждаясь смятением, что отражалось на лице Вэньчжоу.

— Или уходи, — голос Бай Цзюня был ровным и не предвещал ничего хорошего. — Но тогда забудь о том, что я когда-либо позволял тебе приблизиться ко мне.

— Я… — начал Эртай, но слова застряли в горле. Гипнотический взгляд Бай Цзюня будто вытягивал из него всю душу.

И именно в этот миг, когда напряжение достигло апогея, реальность грубо вторглась в их мир: зазвонил телефон. Взрывная мелодия Линсю, «В рот я ебал ваш первый канал…», врезалась в тишину, словно удар абсурда в приторо-нежную историю.

Вэньчжоу схватил телефон, как утопающий хватается за спасительный круг. «Мэйю шу, благослови тебя Будда за то, что звонишь именно сейчас. Хоть где-то оказался полезным!» — пронеслось у него в голове, когда он лихорадочно прижал трубку к уху. — Братец Линсю, что-то случилось?

— Алло, братишка, ты где пропадаешь? — Раздался раздражённый голос Линсю. — Минато тут решил устроить нам внеплановый утренник. В шесть утра на горячих источниках. И тебя он тоже пригласил, «для командной работы», как он выразился. Я думаю, он просто хочет посмотреть, как мы будем па́риться до полусмерти!

Напряжение в плечах Вэньчжоу немного спало. Бессмысленный разговор с Линсю вернул его в чувство.

— В шесть утра? — переспросил он, стараясь скрыть облегчение. — Это просто зверство. Ладно, буду. Где встречаемся?.. Вместе поедем? Или мне заранее приехать, занять нам местечко?

Линсю тут же ухватился за идею с заранее снятым номером в отеле и продиктовал адрес, попутно изливая душу по поводу садистских наклонностей Минато. Вэньчжоу слушал вполуха, украдкой поглядывая на Бай Цзюня. Непроницаемое лицо, ледяной взгляд, прожигающий его насквозь… «Ревность?» — промелькнуло в голове Вэньчжоу, но было быстро откинуто, как нелепое.

Закончив разговор, он опустил телефон.

— Мне пора, — сказал он, избегая взгляда Бай Цзюня. — Так что…

Тот лишь молча развернулся и ушёл, растворившись в ночной дымке. Ни слова, ни единого жеста, лишь холодная отстранённость.

Вэньчжоу только и смог, что дважды выдохнуть, забыв, что хотел сказать после «Так что…». Да и было ли это важно? Бай Цзюнь не желал его слушать. Обиделся, что вместо выбора между верностью и свободой Вэньчжоу ответил на звонок Линсю? Он не хотел знать ответ.

— Чёрт… сам полез в тигриную пасть, и чуть не угодил в неё целиком! — бормотал он, стоя в тёмном переулке, терзаемый противоречивыми чувствами. Но не теряя времени, он вызвал такси по указанному адресу.

«Верность, свобода…» Вопрос всё ещё висел в воздухе. И хотя, ярость никуда не делась, но к ней примешалось странное предчувствие. Будто он приоткрыл дверь в тёмную комнату, полную неизвестности. И теперь он не знал, хочет ли исследовать её. По крайней мере, до шести утра.

Ночной город дышал неоном и сталью, но Бай Цзюнь не замечал ни рёва моторов, ни хищного блеска рекламных щитов. В голове билась навязчивая мысль: он загнал Эртая в угол, да, но разве у него был выбор? Этот полукровка играл с ним, дразнил, балансируя на лезвии ножа. Бай Цзюнь должен был понять, насколько далеко… насколько отчаянно он сам готов зайти.

Ярость, чёрная и обжигающая, клубилась в груди, смешиваясь с горьким разочарованием. Он ждал… большего. Большей дерзости? Нет, большей обнажённости. Вэньчжоу прятался за маской льда и шуток, за наигранным безразличием, словно драгоценность в стальном сейфе. Бай Цзюнь жаждал сорвать эту маску, увидеть его истинное лицо, изломанное и беззащитное. Но этот проклятый телефонный звонок… он спутал все карты.

Линсю. Эта мерзкая тень. Как ему до сих пор удавалось дышать одним воздухом с Эртаем? Почему этому ничтожеству так невыносимо везёт? Почему его Эртай вечно крутится вокруг этого жалкого… мусора?

Бай Цзюнь остановился у реки, вглядываясь в дрожащее отражение луны. Сама мысль о ревности заставила его издать нервный, почти безумный смешок. Кто-то в этом мире должен осознавать свои чувства, разве нет? И Бай Цзюнь знал их слишком хорошо. Но даже он понимал сейчас: он перестарался. Слишком грубо, слишком напористо, он вторгся в личное пространство того, кто привык к свободе, как к воздуху. Слишком быстро отступил, не дав ему шанса оправдаться… или же окончательно сдаться.

В конце концов, он сам был недостаточно готов к этой встрече. Он не смог использовать все свои тщательно выверенные уловки, чтобы привязать Эртая к себе навсегда, не только в своих извращённых фантазиях.

Бай Цзюнь медленно коснулся своих губ. По крайней мере, здесь, в темноте, он мог быть честен хотя бы с самим собой. Этот поцелуй… Этот обжигающий вкус, отравляющий ше-цзинов мяты… Он заставил его блаженно улыбнуться, неестественно широко, с нервной дрожью. Он жадно втянул воздух, пытаясь насытиться этим привкусом, этим ощущением. Слишком сладко… настолько сладко, что из горла хлынула кровь, заставляя его закашляться, корчась от наслаждения и боли.

Кровь окрасила бледные, аристократичные пальцы багровым. Бай Цзюнь сплюнул на серый бетон набережной, наслаждаясь резким привкусом железа. Это была лишь малая плата за те секунды абсолютного, неземного блаженства. Мята обжигала горло, разъедала изнутри, но… какой же восхитительной была эта агония, это саморазрушение во имя одержимости.

Он вытер губы тыльной стороной ладони, размазывая кровь. Она казалась чёрной в тусклом свете луны. Бай Цзюнь запрокинул голову, глядя на ночное небо. Звёзды мерцали холодно и равнодушно, словно знали эту его страшную тайну, недоступную простым смертным.

Ему нужно было снова увидеть Эртая. Ему нужно было коснуться его, почувствовать его запах, услышать его голос. И, возможно… совсем немного придушить, чтобы увидеть, как гаснет этот дерзкий огонёк в его глазах. Как он будет умолять о пощаде. Как он будет принадлежать только ему, Бай Цзюню.

Он отвернулся от реки, и тень луны, преломляясь, исказила его лицо, превратив в маску демона. Ше-цзин в нём требовал крови, буйства, признания собственной власти. Он заставил себя остановиться, прислушаться к голосу разума, хоть и знал, что это лишь временная передышка. Ему нужно было проспаться, привести себя в порядок, спланировать следующий ход. Нельзя позволить этому щенку думать, что у него есть хоть какой-то выбор.

Верность — это не вопрос, это аксиома.