Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
2 Я обесценил всё, что было мне дорого

В горле Линсю образовался предательский ком. Он с трудом сглотнул его, ощущая змеиный холод, скользнувший по позвоночнику. Определённо, здесь было что-то не так. Испокон веков заведено, что поглощённые нечистью души невозможно вернуть из небытия, и сами эти души тоже не смогут вернуться в мир живых, точно так же как не смогут вернуться и самоубийцы.

— Ушибуя-шимэй, зачем ты ищешь меня? Мы же упокоили тебя, ты точно не должна была вернуться… — Его голос прозвучал так виновато, будто он лично разбил сердце каждой женщине в Поднебесной, а со лба уже потекла капелька пота.

Ответ пришел не сразу, будто кто-то скрёбся из тёмной глубины колодца: «При…зови…ме…ня. Зна…ю… ты… уме…ешь… Спа…сти… те…бя… Ну…жно… спа…сти…»

Не успел Линсю осознать смысл этих обрывочных фраз, как телефон противно запищал, и связь оборвалась. Линсю, не отрывая взгляда от надвигающихся фурий, обратился к Эртаю по внутреннему каналу: — Чего это она так коверкает слова? Это вообще Усо? Может, Ван И нас разыграть решил?

Эртай поморщился, отгоняя наваждение, и его голос снова стал привычно язвительно-смеющимся:

— Ай-йя! Я и сам не знаю, как такое возможно, шисюн!... Ван И, этот мужчина в почти преклонном возрасте, не похож на того, кто умеет шутить, ага. Но, к твоему сведению, голос сестрицы сейчас похож на голос ребёнка, хотя обычно она звучит так, как будто выкурила пару ящиков дешёвых сигарет... Но вот, что я тут подумал, братец! Вероятно, речевой модуль «оригами-террориста» сильно повреждён. А может, кто-то намеренно блокирует речь, чтобы помешать ей выдать информацию. Бумажные кукловоды обычно мастера плести интригу, хи-хи! Но... если ты призовешь её, я, возможно, смогу снять проклятие.

«Призвать бумажного человечка, в котором даже Эртай не уверен? Дайте два!» — Линсю иронично посмеялся в мыслях, не отрывая взгляда от беснующихся духов. Но несколько ритуалов призыва всё-таки знал. К примеру, Эртая он мог призвать одним лишь словом, брошенным вслух или в мыслях. А вот для призыва Байцзэ требовалось прокусить палец до крови и взреветь его имя так, чтобы содрогнулись небеса и сам Минато...

К счастью, на всё это безобразие у него имелось разрешение от руководства. А ещё можно было плюнуть на все правила и вызвать Шицзэ, чтобы тот выпотрошил всех этих мёртвых невест и накормил ими своих фамильяров-мертвецов. Пусть даже для этого придётся пожертвовать последними остатками здравого смысла...

И хотя артефакт для призыва духов был уничтожен, Линсю сохранил связь с Шицзэ, который мог найти и телепортироваться к нему в мгновение ока… Если, конечно, Линсю хотел, чтобы всё превратилось в эротический кошмар с привкусом передозировки чувств.

Но... Именно поэтому Линсю решил унять внутреннюю чихуахуа. Хватит и того, что он тут разгуливает полуголым, волоча за собой жалкое полотенце. В конце концов, он давно решил: звать Шицзэ только тогда, когда на кону стоит нечто большее, чем его… Что? Жизнь? Пустое. Он перестал её ценить в тот день, когда впервые встретился взглядом с этим красивым, но дьявольски проблемным призраком.

Итак… На злосчастной повестке дня стояло два неотложных вопроса. Как призвать эту бумажную куклу и… наверное, самый животрепещущий: как, чёрт побери, разобраться с этими проклятыми фуриями, не прибегая к призывам?

Адреналин ударил в голову, смешиваясь с первобытной паникой. Красные невесты шипели, их натиск становился всё более яростным. Энергетический барьер Эртая трещал по швам, а выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Всё погружалось в хаос. Но, как известно, в хаосе рождается новый порядок, и Линсю вдруг осознал, что в нём просыпается давно забытое чувство — азарт, граничащий с безумием.

Он, резким движением, оттолкнулся от края бассейна и, игнорируя матерные вопли Эртая, грациозно нырнул в воду, с той же манёвренностью, с какой падают с крыш, спиной навстречу своей неминуемой гибели. Хотелось, знаете ли, освежить мозги, как он любил это делать в ванной с сигаретой в зубах. И вода, подобно похотливой любовнице, с оглушительным плеском, приняла этого безумца в свои холодные объятия.

Казалось, даже одержимые яростью фурии замерли, изумленно хлопая своими выколотыми глазницами. «Что этот недоумок вытворяет?!» — этот невысказанный вопрос эхом пронёсся в их гнилых головах.

Погружённый в воду Линсю коснулся спиной кафельного пола. Веки сомкнуты, тело расслаблено, воздух набран заранее. Иронично, но в школьные годы у этого лентяя были даже сертификаты участника по акватлону. Да-да, та самая подводная борьба, где нужно завладеть лентой соперника, закреплённой на его щиколотке. Ваншан везде поспел, везде успел, вот только нигде не победил.

И что же там проносилось в его мозгу? Жизнь?.. Нет, это слишком просто. Он давно перестал дорожить ей, считая, что однажды глупая случайность уже отняла у него самое ценное — мечты о той тихой, мирной жизни, которую он когда-то себе воображал. Уютный класс, лица учеников, с любопытством внимающих его объяснениям, — вот что он потерял, ввязавшись в этот бесконечный хоровод духов и заклинаний. Превратиться из обычного человека в истребителя нечисти, скитающегося по миру в поисках загробной заразы… Мечта разве что для глупого ребёнка, не ведающего угрозы.

Стремления. Цели. Выживание… Всё это осталось где-то за гранью досягаемости. Но внутри всё ещё тлел уголёк: жажда борьбы. Во-первых, он никому не позволит снова надругаться над его прекрасной задницей, а во-вторых — он отомстит Шицзэ за то, что он сделал его таким, каким Линсю осознавал себя сейчас — сломанным как внутри, так и снаружи с этим проклятым чувством кризиса.

Сердце пропустило удар, пульс замедлился. Как же он хотел сейчас оказаться в Таиланде, потягивая коктейль на пляже. А в идеале — затащить пару знойных красоток в постель… Но вместо этого, всё, что ему остаётся это цеплять чёртовых призраков.

Наконец, Линсю вынырнул, отплёвываясь. — Ну что, красотки, поплескаемся? — с маниакальным блеском в глазах произнёс он и расплылся в широкой улыбке, от которой бы позавидовал сам дьявол.

Красные невесты вышли из оцепенения и бросились в атаку, обнажив свои когти. «Вот кому бы уж точно не помешал бы маникюрчик…» Усмехнулся в мыслях Линсю, как истинный стратег, уже готовый к любому повороту событий. Он, словно водяной дракон, ушёл под воду и поплыл к центру бассейна, чувствуя, как холодная вода успокаивает разум и приносит долгожданное облегчение. Здесь можно перевести дух, прежде, чем разъярённые дамочки доберутся до него.

Снизу, притаившись, Линсю наблюдал за их злобными гримасами. «Интересно, эти фурии вообще плавать-то умеют?» — промелькнуло в голове, и тут же его осенила гениальная, как ему казалось, идея.

Глубокий вдох, резкий рывок вверх, и он, точно торпеда, выпущенная из секретной субмарины, подныривает под ближайшую «красотку», хватая её за «роскошный» алый подол, попутно срывая обрубки потрескавшейся ткани. Не ожидая такой наглости, невеста издала крик, похожий на вопль раненой чайки, и яростно попыталась освободиться. «Не на того напала, глупая девица!» — Линсю лихорадочно соображал, как выжить в этой неразберихе. И, не давая ей опомниться, он с силой потащил сопротивляющуюся фурию за собой на дно.

Эртай, наблюдая за этим цирком, лишь нелепо моргал, не понимая: смеяться ему или плакать. «Какого демона ты там вытворяешь, шисюн? Сейчас не время устраивать брачные игры!»

Но, ко всеобщему удивлению, стратегия «мокрых трусиков» начала приносить свои плоды. Под водой невесты теряли свою ярость, а белые тени увядали, превращаясь во что-то бесформенное и жалкое. «Так вот в чём их слабость!» — осенило Линсю.

Вынырнув на поверхность, он заорал:

— Готовь свой шаманский бубен! Кажется, у них на аллергия на H2O!

Игнорируя возмущение Эртая из разряда: «да пошёл ты!», Линсю снова нырнул, готовясь к последнему решающему раунду с разъярёнными, но уже заметно ослабевшими, духами.

Эртай, тем временем, на ходу перестраивал ритуал, бормоча под нос заклинания из серии «сто лет в обед». Лампочки вокруг бассейна замерцали, воздух пропитался электричеством. Времени — кот наплакал, и любая заминка могла стать для них последней. Линсю, подныривая под очередную невесту, чувствовал, как её сопротивление тает с каждой секундой.

Втолкнув последнюю «русалочку» в воду, Линсю вынырнул, жадно хватая воздух. Он был вымотан, но в лиловых глазах плясал азарт. Вокруг воцарилась оглушительная тишина. Всплывшие невесты, как пьяные, вяло покачивались на волнах, а белые тени замерли, будто чего-то с нетерпением ожидая.

— Ну что, красотки, поплавали? Кому ещё освежиться? — с издёвкой поинтересовался Линсю. Нарочито откинув назад мокрые пряди, обрамляющие прекрасное лицо, он ослепительно улыбнулся, зная, что у черта сегодня выходной.

В этот момент Эртай почти закончил ритуал:

— Нужна капля чистой человеческой крови!

— Да не вопрос! — хмыкнул Линсю, подплывая к Эртаю.

Без лишних раздумий он куснул себе большой палец, щедро оросив алым фонтаном центр светящегося магического круга. И, наконец, когда сложный ритуал был завершён, прямо из центра возник маленький, сложенный из белой бумаги человечек. Но внутри Линсю вдруг возникло нарастающее ощущение неминуемой беды. Краем глаза, он заметил подозрительное движение.

И тогда он понял — попался.

Фурии внезапно резко нырнули под воду и, подобно морским чудовищам, вцепились ему в щиколотки своими мертвенно-холодными пальцами! Кажется, они решили показать ему, что значит получать первое место по акватлону… И, подхваченный мощным течением, Линсю, не успев даже ойкнуть, камнем пошёл ко дну, в ледяную бездну, в пучину отчаяния, в объятия злобных духов…

Линсю очнулся в тесноте, где воздух был густым, и приправленным самым пикантным из ароматов — ноткой разложения. Открыл глаза. Темно. Но сквозь тонкие щели пробивались кромешные лучики лунного света.

Наконец, зрение адаптировалось, когда он понял, что лежит чёрт пойми где, но по крайней мере, не голый. А это не могло не радовать. Попытался пошевелить руками. С большим трудом. Попытки оказались тщетны, но зато он обнаружил, что на нём красуется костюм. И судя по расцветке и крою — это был красный жэньфу* жениха, расшитый золотом и такого же цвета драконами. И лежал он… в гробу?.. Да, похоже, это был гроб, и пахло от него полированным кедром, будто его готовили к VIP-похоронам с кэшбэком и бесплатной доставкой.

Линсю: ……

«Что за? Мёртв? Не похоже. Хотя после той вечеринки с бассейном, я уже ничему не удивлюсь…» — размышлял он, снова пытаясь пошевелить хоть одним пальцем.

Тем временем, снаружи раздавался ритмичный скрип. «Что ж, похоже, еду на кладбище не один…» — Лишь иронично усмехнулся в мыслях. И, проклиная вязкую слюну в горле, от которой губы казались онемевшими, ментально позвал:

— Эртай?

Вэньчжоу долгое время молчал. Казалось, этот розоволосый юноша медитировал на философский вопрос о бренности бытия и стоимости лапши быстрого приготовления. Наконец, он дважды вздохнул. В этих вздохах читалось всё: от вселенской усталости до непреодолимого желания выкинуть Линсю в ближайшую канаву с лотосами, когда он, наконец, ответил:

— Я здесь.

— Тебя… тоже переодели? — осторожно поинтересовался Линсю. — Кем они тебя нарядили, шиди?

Эртай плотно сжал губы, пытаясь удержать внутри взрыв тысячелетней ярости. Линсю, не дождавшись ответа, повторил с лёгким нетерпением:

— Ты всё ещё здесь? Мне срочно нужно руководство по выживанию в гробу!

Эртай снова издал два глубоких вздоха, прежде чем ответить:

— Невестой. — Процедил он.

Облачённый в алое свадебное платье, что ниспадало складками, будто водопад из крови дракона, он, несомненно, казался самой прекрасной (и самой разъярённой) девой на земле. Эртай почти слышал воображаемый голос Бай Цзюня в голове, который мог бы восхвалять этот образ со словами: «Что за прекрасная юная дева… Жаль, что юноша.»

«Спасибо, что этот проклятый ше-цзин этого не видит! Иначе начнёт писать оды моим шёлковым чулочкам!» — яростно возмущался в мыслях Эртай. Он сидел в паланкине, раскачивающимся в такт шагам красных фурий. И те, похоже, явно прогуливали занятия по синхронной ходьбе.

— Пф! — Линсю не смог сдержать усмешку, что прорвалась сквозь его напряжение.

— А тебя? — спросил Эртай, и в его тоне скользнула тень иронии.

— Ну… Судя по этому нелепому костюму… Твоим мужем, — отозвался Линсю, и в его словах мелькнула горькая насмешка.

Эртай скривился, его брови сошлись в острую складку, полную отвращения:

— Только не смей шутить о моих волосах! Кто угодно, но не ты!

Линсю кивнул в ответ, но Эртай, запертый в своём паланкине, разумеется, этого не увидел. Вместо того чтобы лежать неподвижно, Линсю вдруг перевернулся в тесном гробу, скрипнув деревом, и пробормотал:

— Ладно, братан-невеста. Но куда, по-твоему, нас везут?

Эртай выдавил колкую усмешку, которая отразилась в его зелёных глазах:

— В реку душ, шисюн, куда ж ещё. Видимо, эти деревенщины посчитали, что одного утопления в бассейне недостаточно, чтобы смыть с тебя скверну.

Линсю похолодел. Его сердце бешено заколотилось о рёбра.

— То есть... нас реально собираются утопить!?

— Тебя — да, — небрежно бросил Эртай, поправляя алую шёлковую ленту на своих длинных, распущенных волосах. — А я всё-таки полукровка. Меня хоть в жерло вулкана брось, я всё равно вернусь с маникюром. Эти Юань Гуй — невежественные крестьяне, не знающие, как правильно проводить обряд очищения. Их ритуалы — просто пародия на нормальную уборку.

— И ты так спокоен!? — взревел Линсю, чувствуя, как его охватывает паника. — И как мы вообще в это вляпались?

Эртай лениво зевнул, закинув руки за голову и прикрыв глаза.

— Тебе давно пора нырнуть в эту бездну. Чем скорее разберёшься с Даньмэем, тем быстрее излечишься от этой раздвоенности внутри тебя. А насчёт того, как мы тут оказались… — Он вздохнул:

— Помнишь тех фурий, что вцепились тебе в ноги? Вот они-то и утащили тебя в преисподнюю, пока я тут бубном тряс, пытаясь спасти твою задницу. Они, видимо, решили, что ты недостаточно промок, и решили провести повторное крещение. А меня… просто захватили за компанию, как нежелательного свидетеля. Ну, я в целом, спорить с ними не стал. Всегда было интересно как оно там в этой преисподней, хе-хе. Да и в паланкине мне нравится сидеть. Чувствую себя королём этого мира!

Линсю застонал, чувствуя, как его мозг плавится от абсурдности происходящего. Но от подколки всё-таки не удержался:

— Скорее королевой…

Гроб тряхнуло, и Линсю, чьи зубы чуть не встретились с крышкой гроба, вдруг понял, что его терпение вот-вот лопнет. Обдумав все варианты, он пришёл к неутешительному выводу: нужно выбираться. Но как?

Между тем, Эртай, похоже, наслаждался своим положением. Он даже мурлыкал что-то себе под нос, вероятно, представляя себя главной героиней дорамы. Линсю закатил глаза. «Вот же засранец! Хоть бы предложил план побега!» Он не боялся смерти, но искренне беспокоился о том, что случится после неё.

Процессия продолжала неумолимо двигаться вперёд, унося их во тьму, под аккомпанемент жалобных завываний красных и белых фурий, оплакивающих трагедию смерти и радостно приветствующих невесту в мире ином. Линсю попытался выбить крышку плечом, попытался высадить её ногой. Ботинки, к счастью, оказались крепкими и выдержали натиск. Но крышка не поддавалась. В голове прозвучал голос Эртая: «Она запечатана магией. Даже не пытайся, мэйю шу».

— Тц, шиди! Может, хватит уже строить из себя принцессу? У меня тут, знаешь ли, клаустрофобия начинается!

— Будет тебе уроком, шисюн! Ты ведь даже в этих фурий не верил. Зачем полез не в своё дело?

— Ах, не моё? Я, конечно, понимаю, что как охотник я никудышен, но не до такой же степени! По крайней мере, у меня хоть какая-то идея была, пока ты там со своим хлипким барьером едва справлялся! — прошипел Линсю сквозь зубы. Гроб противно скрипнул, и он ощутил приближение точки кипения.

— Да не будь там тебя, я бы с ними в два счёта справился!

— Ах, так ты хочешь сказать, что я тебе ещё и мешал!?

— Ты же знаешь, что я не это имел ввиду! — Голос Эртая слегка сорвался, совершенно утратив насмешливый тон. И в нём сквозила почти нечитаемая обида.

— И что же? Что ты имел ввиду, а? Опять скажешь о том, какой я бесполезный? Как будто бы я сам об этом не знаю!

— Это не так! Просто я за тебя всегда искренне беспокоюсь, а ты этого никогда не ценишь!

Между гробом и паланкином повисла долгая, мучительная пауза. Пауза эта была, впрочем только в их головах. Ведь всё это время они общались ментально. Однако... Последняя фраза будто нарочно прозвучала в унисон с завываниями белых фурий. Линсю не видел, что происходит с Эртаем. Но слышал. Слышал то, что никогда не хотел бы слышать. Глаза Линсю расширились от навалившегося осознания, а зрачки сузились от боли.

Эртай первым нарушил тишину, шмыгнув носом:

— Забудь, что я только что тебе сказал.

Линсю замер, и разумеется не забыл. Слова Эртая пронзили его прежде, чем глубоко зарытые чувства вины и раскаяния обнажились перед ним. Впервые он осознал, насколько глубока забота шиди, и как часто он принимал её как должное.

— Эртай… — прошептал он, но его голос утонул в завывании фурий. Он хотел сказать больше, извиниться, объяснить, но слова застряли в горле. Внутри всё сжалось от осознания собственной слепоты и эгоизма. Сколько раз он отмахивался от его тревоги, сколько раз обесценивал его заботу?

Он чувствовал, как его сердце разрывается от боли за друга, за его невысказанную печаль и скрытую любовь. Он всегда был так сосредоточен на своих собственных демонах, что не замечал, как Эртай сражается со своими. И теперь, когда Линсю находился на грани гибели, он наконец-то увидел правду. «Ха-а… И кто я после этого? Заставил демона плакать, ещё и вынудил чуть ли не в любви признаться…» — горько усмехнулся в мыслях Линсю. «Но, раз уж он попросил забыть, то я, пожалуй, так и поступлю. Ведь сейчас есть проблема куда важнее.»

— Кхм… Хорошо, сделаю вид, что не услышал.

Эртай отвернулся к окну паланкина. Краска стыда залила его щёки. «Зачем я это сказал? Идиот! Теперь он точно решит, что я помешался на нём!» — мысленно ругал себя Эртай. В глубине души он знал, что его чувства к Линсю сложны и запутаны. Да, он любит его, как друга, как брата. Но есть в этой привязанности что-то ещё, что-то, что заставляло его сердце биться чаще, когда Линсю рядом. Что-то, что побуждает его защищать этого непутёвого шисюна от всех бед, даже от самого себя.

Но это совсем не то, что он чувствует к Бай Цзюню. К профессору его тянет совсем другая сила, более зрелая и осознанная. Он восхищается его умом, его знаниями, его умением видеть суть вещей. Он жаждет его прикосновений, его поцелуев, его мудрости. Но при этом он боится его. Боится его властности, его стремления к абсолютной преданности. Вэньчжоу не хочет быть просто марионеткой в его руках, не хочет раствориться в его идеалах.

«Я всё ещё не понимаю чего ждёт от меня Бай Цзюнь, — подумал Эртай. — А Линсю… Линсю хотя бы не пытается на меня давить. Он принимает меня таким, какой я есть, со всеми моими тараканами и причудами.» И в этот момент Эртай осознал, что его чувства к Линсю, возможно, глубже, чем он когда-либо предполагал. Но он тут же отогнал эту мысль. Сейчас не время для романтики. Сейчас им нужно выжить.

___________________________________________________________________________

*Жэньфу (кит. 結婚禮服, jiéhūn lǐfú) — свадебный наряд жениха. Это традиционный китайский свадебный костюм. Написание «жэньфу» в данном контексте является корректным, хотя встречаются и другие варианты транслитерации (например, «цзехунь лифу»). Суть в передаче звучания китайского термина русскими буквами.