Онлайн чтение книги Кажется я стал целью захвата призрака It seems I've become a capture target for this ghost
1 Месть пришлось отложить до лучших времён...

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и алые оттенки. Линсю стоял на балконе Академии, взирая с высоты шестого этажа. Придерживая изящными пальцами сигарету, он наблюдал за тем, как последние лучи света играют на гладкой поверхности пруда, расположенного во внутреннем дворе.

Он только что вернулся с очередного утомительного занятия по контролю духовной энергии, и мысль о том, что этот день ещё не закончился, вызывала лишь раздражение.

Вместо привычного ханьфу, на нём был траурный костюм. И Академия провожала в последний путь покинувшего этот мир преподавателя, который не воскресал в виде нечисти. Ведь профессор покинул этот мир не оставив в нём никаких сожалений, не цеплялся за жизнь, но боролся с отребьем из Лиги Чжулуна до самого последнего вздоха.

Внизу, в главном зале, уже разгорался «праздник смерти». Звуки музыки, тихий смех, слёзы и обрывки разговоров доносились до балкона, смешиваясь с осенним ветерком. Линсю поморщился. Ему не нравились эти собрания, эти фальшивые слёзы, лицемерные сожаления.

Однако, его уединение было внезапно нарушено. Тяжёлые двери скрипнули позади Линсю, и в дверном проёме возникла фигура Минато.

Высокий, с безупречными чертами лица и пронизывающим взглядом, он, казалось, излучал ауру власти и опасности. Линсю нахмурился. Из всех людей, кого он меньше всего хотел видеть в данный момент, Минато занимал, пожалуй, первое место.

Брюнет медленно приблизился, дорогой костюм смотрелся на нём сногсшибательно. Линсю вздохнул от неминуемой близости на этом тесном балконе. Ему следовало держаться от Минато подальше. Но тот вдруг мягко склонив голову, улыбнулся своей этой вечной приторно-вежливой улыбкой:

— Книги утомили и решил проветриться на похоронах? — Его мягкий голос, казалось, оглушил Линсю, — И кстати, — вдруг добавил он, усмехнувшись.

Минато бросил взгляд за спину, откуда пришёл. — …В Академии способа избавиться от метки, ты не найдёшь.

Там, куда был устремлён его взгляд, за прозрачными дверями балкона, внутри находилась библиотека. И несколько часов подряд, Ваншан действительно перерыл множество книг, чтобы понять как избавиться от этой вопиющей отметины.

Эртай же, тем временем, пока ждал своего друга, успел уснуть в сидячем положении глубоким сном на мягком диванчике, прямо с леденцом во рту. На полу рядом с ним лежал какой-то комикс, что вывалился из его рук ещё час назад к ряду. И разумеется, именно поэтому, Минато подобно крысе, сумел подобраться к Линсю.

Юноша с двухцветными волосами и неизменным выражением лица, затянулся сигаретой, выпустив дым в осенний воздух. Дым потянулся к алеющему небу, унося с собой часть накопившегося за день напряжения.

Он не ответил, лишь бросил мимолетный взгляд на Минато, а затем снова вернул взгляд куда-то вдаль. Сакураями был подобен стервятнику, кружащему в поисках слабины.

И это, самую малость, заставило Линсю горько усмехнуться в мыслях. «Да он прямо-таки ходячий скример! Я, блять, чуть в штаны не наложил! И зачем так тихо подкрадываться-то?!» — Панически пронеслось в его голове, однако вместо этого, он лишь таким же скучающим тоном ответил:

— Просто наслаждаюсь тишиной. — Медленно обронил Линсю, стараясь сохранить невозмутимый вид.

— Понимаю. Я тоже не большой любитель подобных мероприятий. — Минато облокотился на перила балкона, глядя на пруд. Его голос звучал приглушённо, со скукой, но устах была всё та же, раздражающая до жути вежливая улыбка. — Но, увы, иногда приходится играть по правилам. — Хмыкнул он.

Линсю нахмурился:

— Правила? — Спросил он, смотря на Минато периферийным зрением, не меняя положения головы, — Какие могут быть правила для Байцзэ?

Минато хмыкнул:

— Действительно.

Некоторое время они молчали, наблюдая за тем, как гаснет последний луч солнца.

— Не трать время на эти пыльные книги. — Вдруг произнёс Минато, нарушив тишину, и внезапно уже собирался уйти, — Существуют гораздо более… эффективные методы.

— Это какие же?

— Давай поговорим в другом месте, — ответил Минато, бросив взгляд на двери зала, намекая оставить спящего Эртая в библиотеке. — Там, где нас никто не услышит.

Линсю проследил за его взглядом и понимающе кивнул. Идея говорить на столь щекотливую тему посреди похорон, пусть даже на балконе, его не прельщала. Он затушил сигарету о пепельницу, сбросив окурок туда же, и повернулся к Минато.

— Веди, — сухо бросил Линсю, но в глубине глаз затаилось нетерпеливое пламя любопытства.

Уголок губ Минато тронула едва заметная всепонимающая усмешка. Ведь на то он и Байцзэ, проницательный, всезнающий. И если бы Минато знал на что сам способен, то вскоре научился бы и мысли читать. К счастью, не умеет… Пока что.

Брюнет развернулся и направился вглубь запутанных коридоров Академии. Линсю последовал за ним, краем глаза заметив, как Эртай сладко посапывал на мягком диване. «Пробужу его позже,» — мысленно пообещал Линсю, извиняясь перед другом за невольное одиночество.

Наконец, Минато повёл Линсю по извилистым коридорам, пока они не достигли укрытого от посторонних глаз чайного домика, затерянного среди пышной, декоративной зелени дальнего сада.

Снаружи домик казался тронутым временем, увитым густым плющом. Но внутри царили гармония и покой, нарушаемые лишь лёгким шелестом листвы за окном.

В центре комнаты стоял стол, уставленный изящной чайной утварью. Линсю скользнул взглядом в большое окно напротив, и невольно издал тихий свист, восхищённый красотой расстилающегося пейзажа: на улице осень, но казалось там было вечное лето.

На столе высились стопки пожелтевших от времени трактатов, написанных каллиграфическими символами. Рядом же скромно примостился мощный ноутбук, мерцающий холодным светом экрана.

— Здесь наши голоса не достигнут чужих ушей, — сказал Минато, мягко прикрывая за собой дверь. — Это мой кабинет. Моё скромное дунфу*.

Линсю не выказал удивления. Рассказы Эртая о Минато были всё ещё свежи в его воспоминаниях. Однако, про себя он не мог не цокнуть языком в неодобрении: «Ну и выпендрёжник!» — промелькнуло в его мыслях.

Собравшись, с невозмутимостью достойной хладнокровного убийцы, он спросил:

— Итак… Как можно изгнать эту проклятую печать?

Минато величественно опустился в мягкое чёрное кресло. Его взгляд до того холодный и бесстрастный, скользнул по Линсю, когда он ледяным тоном произнёс:

— Раздевайся.

Линсю лишился дара речи. Он пытался быть учтивым. Пытался вести себя прилично, и даже старался воздержаться от сквернословия, но…

— Чего, блять?! Ты чё, совсем охуел?! Захотел воспользоваться моментом, чтобы на халяву поглазеть на моё тело, ебаный извращенец?! Да ты, сука, от своего братца недалеко уполз!

В глазах Минато вспыхнул гнев, кулаки под столом побелели от напряжения. Он едва сдерживался, чтобы не покарать Линсю прямо сейчас пятью ударами плети за эту несусветную наглость.

— Линсю, — медленно произнёс он, — твоё тело, несомненно, обладает определённой привлекательностью, но меня совершенно не радует тот факт, что на тебе красуется метка моего непутёвого старшего брата. Я стремлюсь не доставить себе удовольствие лицезрением твоей задницы, а избавить самого себя от головной боли, вызванной выходками Шицзэ. Так что… заткнись нахуй и раздевайся.

Линсю обомлел. Похолодел. Нахмурился. Кажется, в этот самый момент, внутри него что-то опять сломалось, и он даже не хотел лишний раз понимать, что именно и почему.

В конце концов, подчиняясь этому давлению, подчиняясь непонятно откуда взявшейся власти этого демона, он медленно снял с себя ханьфу из тончайшего шёлка. Один за другим, предметы одежды бесшумно падали на пол, пока он не остался совершенно обнажённым.

Минато окинул его оценивающим взглядом, подмечая каждую деталь, каждую линию.

— Твой фасад, разумеется, производит впечатление… но печать, увы, находится на совершенно иной территории. Развернись. — в голосе Минато отчётливо прозвучали садистские нотки извращённого удовольствия.

В голове Линсю пронеслась паническая буря, но внешне он лишь поджал губы, сохраняя подобие невозмутимости.

«Чёртов ублюдок!» — думал он, поворачиваясь спиной.

Минато затаил дыхание, и медленно приблизился, с дьявольским наслаждением смакуя каждый момент.

— Какая отвратительная метка одержимого. — Холодно произнёс он, нависнув над правым плечом Линсю, стоя позади. А затем вдруг хищно оскалился. — На этом месте должна быть моя подпись.

— Эй! — выплюнул Линсю полный негодования, поражённый бесстыдством этих слов и такой вопиющей близости.

— Шучу, — усмехнулся Минато, невозмутимо сокращая дистанцию. — Наклонись.

— Что? — Линсю впал в оцепенение, кровь отлила от лица.

— Чтобы изгнать печать, мне необходимо видеть её и прикоснуться к ней, понимаешь? — произнёс Минато, с явным удовольствием наблюдая за растерянностью и унижением прекрасного обнажённого юноши. Его хищный взгляд буравил спину, шею, плечи, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Кроме того, — притворно скучая, добавил он, — у меня катастрофически мало времени для твоих театральных представлений. Решай прямо сейчас. Ты можешь обратиться к Эртаю или любому другому охотнику уровня не ниже Макси+. Но сомневаюсь, что у тебя хватит смелости ещё раз раздеваться перед незнакомцами, и уж тем более — перед другим демоном… — Его слова вонзились в сердце Линсю.

—Тц, да чтоб тебя. — Процедил Линсю сквозь стиснутые зубы, неохотно наклоняясь, словно предавая самого себя.

В следующее мгновение по комнате разнёсся оглушительный шлепок!

Линсю мгновенно обернулся, готовый извергнуть на Минато поток грязной брани, но замер. Глаза Минато были умиротворенно закрыты, лицо выражало невозмутимый покой, и лишь едва заметная испарина проступила на лбу. А ладонь… ладонь застыла на его заднице прямо на том самом месте «чужой руки».

В безмятежном полумраке, Эртай Вэньчжоу, уснувший в ожидании Ваншана, мирно покоился на мягком диванчике. Уголки его губ окропляли едва заметные нити сладкой слюны, а во рту неторопливо таял фруктовый леденец.

На полу, брошенным валялся том маньхуа — долгожданное сокровище по мотивам «Системы: Спаси-Себя-Сам» от самой Мосян Тунсю! Видимо, погрузившись в захватывающий сюжет, юный Вэньчжоу не заметил, как время пронеслось мимо. А комикс, выскользнув из его рук, бесстыдно обнажил свои самые сокровенные страницы.

Профессор Бай Цзюнь, обычно безупречный и надменный, изумлённо замер в дверях. Он никак не ожидал встретить этого озорного чертёнка здесь, в столь поздний час. С грацией крылатой змеи, ше-цзин приблизился к дивану.

Опустившись на одно колено, он хотел было что-то сделать, вот только… забыл что именно. Загляделся. Его немигающий взгляд янтарных глаз зацепился за этот каскад нежно-розовых волос, собранных в два кокетливых хвостика, обрамляющие нефритовое лицо Вэньчжоу.

И на этот раз волосы его «благоухали» не чёрной бузиной или ароматом календулы, которыми Эртай отпугивал любопытных змей… Нет, этот аромат был иным. Ненавязчивый, лёгкий аромат цветов гелиотропа, цветочно-бальзамический с лёгкими оттенками пряной гвоздики и молочно-миндальными акцентами. И хотя, гвоздика сама по себе звучала неприятно для змеиного носа, но молочно-миндальные ноты нивелировали этот эффект. В кои-то веки Бай Цзюню не хотелось бежать от этого юноши, скрывая лицо веером.

«Сменил, наконец, шампунь?.. Весьма похвально.» — Усмехнулся про себя профессор, а затем прищурился: «Но какое же у него нежное лицо, когда он молчит.» — С горькой иронией подумал Бай Цзюнь, храня непроницаемое выражение лица.

Не в силах оторвать взгляд, профессор медленно протянул руку. Пальцы его затрепетали в нерешительности. Однако, преодолев мимолетное сомнение, он всё же коснулся трубочки тающего леденца.

И тогда слюна мальчишки, скользнувшая между его пальцами, оказавшаяся столь липкой, пробудила в Бай Цзюне целый вихрь противоречивых чувств. Брезгливость смешалась с невольным трепетом и смутным осознанием собственной неловкости. — «ДНК слюны хорошо подойдёт для экспериментов. Чем лучше смогу изучить его природу, тем быстрее смогу подобрать способ убить этого раздражающего ученика… Вот только…»

Лицо профессора скривилось в кислой гримасе. «Мятный леденец?! Да он издевается!» Сердце Бай Цзюня мгновенно покрылось инеем. Мята! Проклятая мята! Перечная, болотная, курчавая — все её отродья содержат ментол и эфирные масла, чей бодрящий аромат для ше-цзина — смертельный приговор! Бай Цзюнь не просто не любил мяту, его от неё выворачивало наизнанку!

«Мимолетное помешательство, досадное недоразумение,» — решил Бай Цзюнь, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. С ловкостью фокусника он извлёк из рукава ханьфу магическую пробирку, стараясь даже не дышать. Вязкая слюна юного дьяволёнка юркнула внутрь склянки и тут же исчезла в бездонных рукавах белоснежного одеяния.

Бай Цзюнь брезгливо протёр пальцы влажной салфеткой. Но на щеках выступил предательский румянец, словно он только что совершил кражу века! И уже собирался было улизнуть незамеченным, как вдруг…

Эти невероятные персиковые губки Эртая Вэньчжоу внезапно приоткрылись, и леденец чуть было не выскользнул из этого наглого рта! Но Бай Цзюнь рефлекторно подхватил удирающую сладость, предотвратив катастрофу на странице комикса. И ни на секунду он не отвёл взгляда от этого очаровательного ротика, из которого обычно извергались лишь язвительные замечания и откровенные оскорбления, будто в ожидании того, когда этот рот юноши снова скажет что-нибудь вопиющее.

Застыв в неудобной позе, Бай Цзюнь осознал всю абсурдность ситуации. Он, образец академической сдержанности и профессорской строгости, генерал лиги Чжулуна, держал во влажной руке остатки леденца изо рта этого несносного студента!

Ярость и смущение устроили в его душе гладиаторские бои без правил. Инстинкт вопил, чтобы он швырнул эту липкую гадость куда подальше, но что-то необъяснимое его остановило.

Тихий вздох сорвался с персиковых губ Вэньчжоу, и профессор Бай Цзюнь невольно залюбовался плавным движением розовых ресниц спящего юноши. В этих умиротворённых чертах не было и следа от той дерзости и непокорности, которые обычно источал этот человекоподобный демон. Сейчас он казался совсем другим – беззащитным, открытым и… дьявольски привлекательным.

Холодное сердце ше-цзина предательски забилось. Он отвёл взгляд, тщетно пытаясь унять волнение, внезапно захлестнувшее его.

Бай Цзюнь вспомнил о своих обязанностях, о статусе, о той колоссальной пропасти, что зияла между ним и его врагом. — «Наполовину он всё же, остаётся человеком, ещё и на юную деву похож... Конечно, я не мог не залюбоваться им. Это ведь моей нечестивой природой заложено.» — Попытался оправдать он свои нелепые возникнувшие чувства в этот момент.

Собрав всю свою волю в кулак, профессор Бай Цзюнь, скрываясь лицо веером, осторожно положил мятно-фруктовый леденец на ближайший столик. А затем поднял с пола том маньхуа и положил его рядом с мирно дремлющим Вэньчжоу.

Уже у самой двери, когда «побег» казался неминуемым, рука профессора, одержимая собственным разумом, не удержалась; ноги вернулись, и пальцы — эти окаянные предатели, легонько щёлкнули по этому уморительно милому носику.

Эртай проснулся мгновенно. Он молниеносно перехватил запястье профессора в стальную хватку. Ангельски-невинное лицо, казавшееся секунду назад воплощением безмятежности, вмиг исказилось в злобной гримасе.

— Что ты себе позволяешь, чёртов ше-цзин?! — Прошипел Вэньчжоу, его голос, обычно язвительный и насмешливый, сейчас звучал как рык разъярённого зверя.

Непробиваемый фасад Бай Цзюня, казалось, дал предательскую трещину. — Я лишь волновался, как бы вы не окочурились от простуды, дремля здесь, студент Вэньчжоу, — процедил Бай Цзюнь, пытаясь сохранить мину невозмутимости. Он попытался вырвать руку из цепких лап разъярённого студента, но Вэньчжоу вцепился в его запястье, как клещ в кровь.

— Простужусь, говоришь? А ты уверен, что не пытался совершить очередное поползновение в мою сторону, старый извращенец? — Прошипел Вэньчжоу, искры ярости метали молнии из его глаз.

Бай Цзюнь, обычно хладнокровный и бесстрастный, почувствовал, как по спине пробегает холодок. Внезапно, взгляд Вэньчжоу упал на столик, где скромно покоился полурастаявший леденец. В его глазах вспыхнул зловещий огонёк.

— Ах, вот оно что… Ты ещё и моё сокровище стащил, бесстыдник! — С этими словами Вэньчжоу юркнул к столику и схватил злополучный леденец.

И... внезапно подпрыгнув к самому лицу профессора, не церемонясь, затолкнул его прямо в рот Бай Цзюню!

Профессор, не ожидавший подобной наглости, оцепенел. Вкус приторной сладости, смешанный с липкой слюной и отравляющей мятой, вызвал у него бурю противоречивых чувств. Отвращение, смущение, злость, приступы тошноты.

Вэньчжоу, наблюдавший за его мучениями, залился раскатистым хохотом:

— Ну что, профессор, каково на вкус запретное наслаждение? Не ожидал такой пикантной добавки, а? — Издевался Вэньчжоу, не давая Бай Цзюню ни единого шанса на достойный ответ.

И тогда Бай Цзюнь, меланхолично опустив взгляд, вдруг зловеще ухмыльнулся. Медленно он перекатил леденец во рту, подавляя рвотные позывы.

Эртай, убаюканный послеполуденным сном, беззаботно хохотал, смахивая с лица выступившие слезинки. Но внезапно перед ним вырос Бай Цзюнь, его аура мигом развеяла остатки дрёмы.

Хватка Бай Цзюня, стальная и безжалостная, зафиксировала лицо юноши. Эртай встретился взглядом с его янтарными очами, сияющими тьмой. Круглые чёрные зрачки вдруг сузились до змеиных щелей.

— Ах, студент Вэньчжоу, — прошептал Бай Цзюнь, его голос был бархатным, но в нём чувствовалась сталь. — Весьма сладко. Но уверяю вас, этот леденец лишь бледное подобие той сладости, что таится в вашей дерзости.

В янтарных глубинах глаз Бай Цзюня вспыхнули искры нечистой ци, обжигая Эртая. Юноша ощутил, как кровь стынет в жилах, а смех застревает в горле.

Не ослабляя хватки, Бай Цзюнь медленно наклонился. Аромат сандала, исходящий от его ханьфу, заполнил пространство. Леденец застыл между ними.

Эртай попытался отстраниться, но магия Бай Цзюня сковала его тело. Профессор, наслаждаясь замешательством в глазах юноши, приблизился ещё сильнее. И, оборвав любые попытки сопротивления, он коснулся леденцом губ Эртая, передавая сладость из уст в уста.

В библиотеке воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием двоих мужчин. Эртай не мог пошевелиться. Вкус леденца, некогда такой приятный, теперь обернулся горьким привкусом унижения!

Бай Цзюнь, оторвавшись, оценивающе оглядел смятение на лице Вэньчжоу. В его глазах плескалось торжество, искорки дьявольского удовольствия от одержанной победы в этой маленькой битве.

— Надеюсь, теперь вы понимаете, студент Вэньчжоу, что даже самые невинные шалости могут иметь непредсказуемые последствия, — холодно произнёс Бай Цзюнь, его голос звучал мягко, но в каждом слове слышалась сталь. — Впредь, я надеюсь, мой урок будет вами усвоен. Иначе говоря… Не будите ранним утром раненого зверя, ведь зверь этот страшен в гневе.

Он отпустил лицо Вэньчжоу, отступив на несколько шагов. Эртай, придя в себя, яростно вытер губы тыльной стороной ладони.

— Вы… вы поплатитесь за это, ше-цзин! — Прорычал он.

Юноша ощутил, как демонический огонь стыда опаляет его лицо. Он, чёрт возьми, Эртай Вэньчжоу, единственный в мире человекоподобный демон, самонадеянно затеял эту игру, заранее зная её исход. Но вместо сладкого вкуса победы над коварным профессором, он, неопытный юнец, сам попался в расставленные сети!

Бай Цзюнь лишь скользнул большим пальцем по своим алеющим губам, стирая капли крови хлынувшие из горла, но даже виду, что ему хоть сколько-либо тяжело не подал. Лишь злобно улыбнулся:

— Долгом больше, долгом меньше.

С этими словами профессор, окутанный аурой неприступности, развернулся и, не удостоив Вэньчжоу даже мимолётным взглядом, покинул библиотеку, оставив после себя лишь вихрь опустошения.

Юноша, всё ещё ошеломлённый, коснулся своих губ. На них ощущался странный привкус леденца и… неуловимый отголосок чужой тёмной ци. «Он в самом деле использовал на мне свою магию соблазна?! Совсем ебанулся?! Я ж его засужу за совращение малолетних!»

Яростное возмущение грозило разорвать Эртая изнутри, но затем раздалось лишь громкое цоканье и смирившийся вздох сорвался с его уст: «Тц! Попробуй ещё докажи, да и вообще… Сам виноват».

Очнувшись от ступора, и тяжело вдыхая, мальчишка оглядел пустую библиотеку, тщетно пытаясь найти ту фигуру, из-за которой он вообще здесь оказался.

— Братец Линсю? — прозвучал его голос эхом среди книжных полок.

Эртай незатейливо покачал головой, разминая шею, будто бы с ним ничего не случилось. Но в мыслях вдруг пронеслось непривычное, меланхоличное: «Хочу домой… к братцу мэйю шу.»

Эртай Вэньчжоу нахмурился отгоняя эти мысли прочь. Пусть сегодня он проиграл в этой странной битве, но это не станет его камнем преткновения! Да, он осознал, что его невинная, на первый взгляд, шалость обернулась неожиданным фиаско. Да, впервые за долгое время, он почувствовал себя не дерзким провокатором, а жертвой, загнанной в угол. И разумеется, Эртай не мог поверить в то, что позволил профессору Бай Цзюню так над собой надругаться. Это было неприемлемо, невыносимо!

Но вопреки всему этому, его негодование, что смешивалось со злостью в душе, как и всегда, сделает его лишь сильнее. Больше он не позволит этому проклятому ши-цзину использовать на нём магию соблазна!

Подойдя к зеркалу, висевшему в углу библиотеки, Вэньчжоу внимательно изучил своё отражение. На бледном лице всё ещё алел румянец, в глазах плескались искры ярости, а на губах заиграла зловещая ухмылка. «Пора изучить все слабости этих чёртовых ше-цзинов…»

— …Ах и всё-таки, где же носит этого Ваншана Линсю? — Пробубнил он, с ленцой развернувшись к выходу, но внутри него по прежнему бушевала жажда убийства…

_______________________________________

дунфу - пещера/убежище Бессмертного